С волками на вы

Размер шрифта: - +

Глава XXV — Трапеза

Костя молча развёл в плите огонь, но, заглянув в кастрюлю, где вода, казалось, только приобрела желтоватый цвет, но не превратилась в кашу, не удержался от комментария, что на месте ребёнка не стал бы есть такое даже под дулом пистолета. Шутка не удалась. Варя не улыбнулась и даже не повернула в его сторону головы. Их обоих вчера брали на прицел, так что это выражение стоило бы навсегда вычеркнуть из лексикона и уж точно не использовать сегодня.

Костя оказался каким-то уж слишком чёрствым и до сих пор не прочувствовал полноту их вины в разыгравшейся в этом доме трагедии. Вернее, уверяла себя Варя, он не черствый, он недогадливый и до сих пор считает Анну и Богдана обычными людьми. К тому же, верит, что Анна жива. Она не возьмётся пересказывать ему слова Богдана. В них было слишком много личного. Это был крик о помощи. Вой, чтобы не слышать который, мало было просто заткнуть уши. Богдан был поблизости, но что-то удерживало его от возвращения в человеческое тело. Но что именно?

Варя сняла кастрюлю с огня и вынесла за порог в сугроб, чтобы быстрее остудить кашу. У большого Кости скоро спина отвалится таскать Костю маленького. Колготки, даже завязанные узлом, болтались на тонких ногах, и сын Богдана не смог бы даже ползать, потому Варя приказала Косте не спускать ребёнка с рук. Он болтался у него за спиной, то и дело норовя удрать, а когда Костя хватал его под коленки, мальчик кусал его за ухо. Наверное, больно, потому что Костя скрежетал зубами, а сейчас даже швырнул обидчика на пол.

— Неужели так сложно пять минут побыть папой? — заорала Варя с порога. Заорала так сильно, что хриплый голос пропал окончательно.

Костя догнал мальчика уже у камина и вернул в кухню.

— Если бы пять минут! — его голос тоже был хриплым, но не от простуды, а от злости. — Где черти носят его настоящего отца?! Он ищет Анну, что ли? Он сказал тебе хоть что-нибудь, когда уходил?

— Там на столе остались оладья, — бросила Варя, вернувшись за кастрюлей, чувствуя, как от мысли об Анне к горлу подступает кислый ком. Она приготовила вчера завтрак, и сейчас тот, из-за кого она лишилась жизни, будет жевать оладьи и продолжать возмущаться. Зачем, зачем он рассказал про волка и ещё назвал Анну сумасшедшей?! Её бы тоже он отправил на Пряжку, если бы Варя сказала, что искать Анну бесполезно, когда вот она на крыльце — он сам отрубил ей хвост. Сейчас ради Анны, справившейся волчьими когтями со сковородой, она обязана накормить её сына.

— Я не хочу есть! Я хочу уехать отсюда! — заявил Костя, когда Варя внесла кастрюлю в дом и закрыла дверь. — Он не будет есть эту баланду! Дай ему блин!

— Он не может жевать! Сколько раз я должна повторить, чтобы ты наконец начал мне помогать? — огрызнулась она. — Усади его на колени.

Костя не стал напоминать про свои погрызанные уши, молча уселся с мальчиком на стул и крепко прижал к себе, чтобы тот не мог пошевелить руками. Увидев ложку, ребёнок перестал скулить, но рта не раскрыл. Только удивлённо хлопал ресницами и скалился. Варя пару раз ткнула ложкой в стиснутые зубы, забрызгав кукурузной жижицей и его, и себя, и Костю.

— У тебя всё получится, — повторяла она на все лады уже непонятно для которого Кости.

— Вылей уже свою кашу в миску! — заорал большой, когда маленький выдернул руку и вышиб ложку из Вариных рук.

Она так и сделала. Поставила миску на стол, и Костя водрузил рядом ребёнка, который тут же, без всякой команды, стоя на четвереньках, принялся лакать кашу.

— Какой ужас! — выдохнул Костя и отвернулся, а Варя осталась у стола, одной рукой придерживая миску, другой мальчика, чтобы тот, гоняя миску носом по столу, не полетел вместе с ней на пол.

— Его нужно показать специалистам, — Костя обернулся, но не предложил помощь. — Они окончательно угробят ребёнка. Как вбить это в их тупые головы?!

Варя обернулась:

— Есть то, что не лечится. Есть то, с чем мирятся. Родители, которые любят своих детей. Можешь успокоиться?

— Могу! Это не мой ребенок. К счастью! — добавил он тут же.

И Варя тоже буркнула:

— К счастью…

— Но я не собираюсь закрывать глаза на чужой родительский произвол, понимаешь? Если взрослые идиоты решили играть в амишей, флаг им в руки, барабан на шею… Но ребёнок не должен страдать. Сколько ему? Шесть? Семь? Внешне он нормальный… И, явно, живи он в нормальных условиях, он бы и говорил, и ходил…

— А у тебя медицинское образование вдруг появилось?! — не выдержала Варя его размахивания руками.

— У меня здравый смысл пока не отморозило! — Костя постучал по голове. — Жену он к врачу не вёз, потому что боялся, что Анна расскажет про ребёнка, и тогда им пришлось бы вернуться в цивилизацию. И от нас его не просто так прятали, потому что мы, понятное дело, сообщим…

— Куда? Куда ты собрался сообщать? — зарычала Варя. — Куда ты всё лезешь? Больше всех надо?!

— Я лезу?! — Костя обошёл стол и упёрся в него руками. — Это ты меня сюда притащила! Это тебе приспичило эксклюзивный фольклор! Переться неизвестно куда, неизвестно к кому, неизвестно зачем — это в твоём стиле!

Варя кивнула и выдавила из себя:

— Если чаю не хочешь, можешь сходить прогуляться.

Она прикрыла глаза: чай и сказки тоже следует исключить из обихода.

— Знаешь, я действительно пойду прогуляюсь, — Костя шарахнул по столу с такой силой, что мальчик в страхе метнулся к Варе и повис у неё на шее. — На кладбище. Богдан собирался с утра похоронить отца. Может, он там? Я хочу уже найти его в конце-то концов!



Ольга Горышина

Отредактировано: 07.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться