Сабля и крест

Font size: - +

Глава 11

Глава одиннадцатая

 

Рогатую Могилу увидели аккурат, когда солнце начало скатываться вниз. Василий посмотрел на небо, чтобы решить, не пора ли пообедать, а опустив глаза, заметил, что пейзаж изменился. На ровном, будто выскобленном горизонте показался неуклюжий бугорок. Словно прыщ на лбу выбежал.

В отличие от предыдущей, этой ночью опричнику удалось выспаться как следует. Правда, перед самым рассветом подали было голос волки, но так и не осмелились приблизиться к стоянке, охраняемой призраком. То ли учуяли нечто недостижимое человеческому обонянию, то ли звериный инстинкт предупредил волков, но угрожающий вой сменился жалобным повизгиванием, а там и вовсе пропал. Зато, благодаря волчьему пению, коня спутывать не пришлось. Он и сам жался к новому хозяину так, что выгрыз и истоптал траву на десять шагов вокруг костра, словно привязанный. Зато призрака он, похоже, совершенно не боялся, опровергая мнение, что именно лошади и коты лучше всех животных видят потусторонний мир. А, может, питаясь жизненной силой Василия, Аленка и запах опричника переняла?

Но, так или иначе, а отдохнувший и сытый конь легко преодолевал версту за верстой, и вскоре стало хорошо понятно, почему могила получила такое странное название. Две гигантские каменные глыбы, которые неизвестно откуда взялись посреди степи, а тем более — каким чудом выперлись на крутой холм, венчали высокий курган, будто пара толстых отростков. Хотя, на взгляд Орлова, их вид больше напоминал настороженные медвежьи уши.

— Рога по бокам растут, а не торчат вперед прямо со лба... — объяснил свое впечатление. — Значит, могилу стоило назвать Ушастой.

«Это зависит, с чьей головой ее сравнивать... — не согласилась Аленка. — У тура, верно, рога в стороны выгнуты. Зато, например, у черта — как раз уши по бокам, а рога…».

— Тьфу, на тебя! — суеверно сплюнул через левое плечо Василий. — Не поминай, девонька, лукавого почем зря. Мне и без его подвохов хватает, чем заняться. Или ты считаешь: тот, кто придумывал название могиле, знал, с чем сравнивать?.. Глупость. О, похоже, заметили нас... Пыль поднялась. Значит, кто наперерез скачет. Вот, я дурень! — хлопнул себя по лбу. — Позабыл спросить... Аленка, а ты спрятаться сможешь? Совсем, то есть. Так, чтобы кроме меня никто не знал о твоем присутствии?

«Если поблизости не будет икон или кошек...»

— Начет этого можешь не волноваться. Очень сомневаюсь, что Ибрагим-мурза украшает свой шатер христианскими реликвиями. Да и кошек степняки не очень жалуют. Кочевники на одном месте долго не задерживаются, и мыши в их шатрах расплодиться не успевают...

«Тогда, кроме тебя, Василий, ни одна живая душа меня не заметит. А нужна будет моя помощь, звать не надо — только подумай, я услышу».

— Замечательно! — обрадовался оборотень, потом прибавил мысленно, объясняя:

«Никогда не помешает иметь при себе нечто такое, о чем враг не догадывается, а пригодиться может. А теперь, краса ненаглядная, — исчезни!.. Басурмане зоркие, словно ястребы. Не раз бывало, что ты его еще и не видишь, а песий сын тебя уже из лука выцеливает».

Тронув коня коленями, Орлов послал его вперед, не петляя, — показывая тем самым, что едет без лихих намерений и не тайком. Еще и засвистел громко, поднявшись в стременах.

Приближалось трое. На поднятых копьях болтались какие-то хвосты, или шкурки, а солнце поблескивало на круглых мисюрках. Значит, татары были уверены в своей силе и тоже не таились. Иначе прикрыли бы все железки тканью. То, что в бою хорошо, в походе не всегда пригодится. Блестящие латы заслепят противника, заставят ошибиться с ударом, но и выдадут издалека, предупредят об опасности.

— Эй, джавр* (*неверный)! Куда спешишь? — закричал издали передний всадник, произнося слова достаточно четко, но с заметным гортанным акцентом, присущим жителям Буджацкой орды. — Если в Кафу, то слезай с коня и накинь на шею аркан. Мы охотно укажем тебе самую короткую дорогу!

— И ты не хворай, голомозый! — крикнул в ответ Орлов. — Кафа далеко. Я лучше у вашего хана рабов куплю!

— Что, в ваших землях совсем батыры перевелись? — захохотал татарин. — Некому народ плодить? Вези сюда своих женщин, мы с удовольствием поможем... Они у вас сладкие, как рахат-лукум.

— Да нет, не для этого. У нас вся ребятня воинскими науками занята, вот и некому свиней пасти! — громко сказал Василий и стремительно нырнул за коня. Знал, что такой обиды муслемы никому не спустят. И вовремя. Две или три стрелы свистнули над седлом в тот же миг, одна даже по подошве сапога черкнуть успела.

— Не прячься, как баба, гяур! Будь казаком! Покажись! — закричал татарин. — Сейчас мы с тебя бешбармак строгать будем.

— Кто бы еще про бабу вспоминал... — крикнул в ответ Орлов. — Сам балаболишь языком без умолку. Слова сказать не даешь!

— Так говори, казак. Я слушаю...

— Я для Ибрагим-мурзы весть имею.

— Чем докажешь?

— Наши послы пайцзы* (*пластинка-пропуск) не носят. Моя жизнь залог моих слов.

— Хорошо. Говори дальше, я слушаю.

— А ты, голомозый, что уши мурзы Ибрагима с собой возишь? — захохотал Василий.

Теперь ордынцы не стреляли, а только завыли в голос, дергая из ножен сабли. Но вскоре все тот же татарин почти спокойно произнес:

— Когда мой господин соизволит выслушать тебя, посол, ты не торопись обратно, хорошо?

— Это все пустые разговоры, муслем... — надменно ответил Орлов. — Настоящий воин слушает только, как свистят стрелы, и созерцает танец стали.

«Зачем ты их раздражаешь? — не утерпела Аленка. — Не боишься, что не сдержатся?»



Олег Говда

#11154 at Fantasy
#3507 at Other
#143 at Action

Text includes: оборотни, приключения

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: