Сабля и крест

Font size: - +

Глава 14

Глава четырнадцатая

 

Прорвав каменные преграды последнего порога, седой Днепр несется дальше, неумолимо вонзаясь в степное приволье. И разъяренным туром мчится так между крутых берегов, не в состоянии сдержать яростного напора воды. Только через много, много миль, словно устав или опомнившись, остановится внезапно, переведет дыхание и уже гораздо медленнее продолжает путь на юг...

Старая сова беспокойно зашевелилась на усохшей верхушке, нависшей над водой ивы. Встопорщила перья и, напыжившись, будто куренной кашевар, вытаращила подслеповатые при свете дня глазищи. Повертев головой, птица голодным взглядом оглядела окрестности и уставилась на темные пятна, которые медленно двигались к реке. Присмотревшись внимательнее, сова разочарованно отвернулась и опять притихла в ожидании сумерек. Показалось… К излучине реки приближались люди.

— Все, слезайте, — устало произнес пожилой, седоусый казак с золотой серьгой в правой мочке уха, выпуская поводья. — Приехали.

Потом снял шапку, вытер бархатным верхом потное лицо и неторопливо спешился.

Тарас Куница спрыгнул на траву и пару раз присел, разминая затекшие от езды поясницу и ноги. Ну, никак ведуну не удавалось забыть, что под седлом у него не лошадь, а девица, — вот и держал себя чересчур напряженно, от чего устал так, будто не ехал на Галие, а нес шаманку на плечах.

Иван Непийвода понимающе усмехнулся, но промолчал. Ведь тут и его вина была. Во-первых, именно Непийвода настоял на том, чтоб пристать к компании двух сечевых дедов — Опанаса Луня и Никиты Поцелуйте, собравшихся на рыбалку. И, во-вторых, когда Тарас хотел взять другого коня, именно Иван сказал, что это будет выглядеть странно. Ни один всадник без уважительной причины не пересядет на коня хуже прежнего. А из татарки такая справная и породистая кобылка получилась, что всякий казак это заметит и удивится. И хоть о них с Куницей сейчас только немой с глухим не судачат, а лишнего внимания перед таким серьезным делом привлекать к себе не стоит. Вот и пришлось парню снова взнуздывать девицу.

«Впрочем, дело житейское, — подумал чуть насмешливо Иван. — Пусть приучается. Совсем Тимофей запустил парня. Так и прет из него бабкино воспитание. А женщин если не держать крепко в руках, сам не заметишь, как под седлом окажешься».

И только, последний из этой компании, пожилой сечевик, привычный к тяжелым и дальним переходам, продолжал посапывать в седле. Приученный конь остановился вместе со всеми и терпеливо ждал, когда хозяин соизволит слезть и отпустит его пастись.

— Скоро стемнеет, — подал голос Тарас. — Пойду хворосту для костра поищу... — согласно обычаю на него, как на самого младшего, ложились все работы по обустройству лагеря. Своего коня каждый казак сам глядел, а остальное — молодым.

— Поищи, — неспешно ответил казак с серьгой. — Только, поцелуйте меня в зад, если кроме пары этих верб, хоть одно деревцо где-то вблизи растет... А так, отчего же, поискать завсегда можно.

— Нам хватит, — покладисто ответил Куница. Но потом не утерпел. — А вы, чем насмехаться, поглядели бы лучше деда Панаса. Что-то он слишком притих, ей Богу...

Услышав свое имя, проснулся и Опанас Лунь. Зыркнул на спутников маленькими, сонными глазками и заерзал в седле.

— Никита, — прокряхтел негромко, вертя головой по сторонам и присматриваясь к небу, — чуют мои кости, что собирается на хороший дождь. Весь день меня сон морит, да и лошади, вон, гляди — беспокойные какие.

— Гм, — хмыкнул Никита. — Похоже, старый пень прав. Жаль, ведь тогда с нашей рыбалки большой пшик выйдет. Эх, поцелуйте меня в зад, а я об ухе размечтался.

— Может, курень соорудим? Все суше будет, — предложил Иван. — Чего мокнуть под голым небом?

— Соображает хлопец, — похвалил Непийводу дед Опанас, с высоты лет которого, все, кроме христианских патриархов и Вечного Жида, казались новиками. — И чего ждете? Второго пришествия?

— Ладно, попробуй, Тарас… — согласился Никита. — Только дерево зря не калечить... Верба, она воду полезной для человека делает.

Опанас Лунь и Никита Поцелуйте были заядлыми рыбаками. Одно дело, считали они, на лодке с неводом или крошней реку опустошать, черпая из нее рыбу, словно тюрю из казана, и совсем иначе — с удочкой. Сутками напролет могли деды просиживать над водой, забывая о еде и делах, которых у них, к слову сказать, и не было, — покуривая да перекидываясь исподволь парой слов.

Это место, где Славута внезапно замедляет бег, сечевики заприметили еще лет двадцать назад. Уставшая от тяжелой борьбы с порогами и быстриной, рыба подходила здесь к самому берегу отдохнуть. Заодно и подхарчиться. И с тех пор ни разу не возвращались рыбаки к шалашу с пустыми руками. Вот и сейчас бывшие славные козарлюги, а теперь почтенные сечевые деды выбрались сюда на денек-другой отдохнуть и посидеть на бережку с удочками в руках. Вот за ними и увязались Иван Непийвода и Тарас Куница. Первому хотелось на денек-другой очутиться вдали от места, где он так глупо опозорился. Потому как, хоть и не было на нем крови, а все ж случилось все из-за его неумеренных возлияний. А не зря поговаривают казаки: «Не умеешь пить, так и не берись!». А второй — чтоб, наконец, поговорить с Иваном об отце, а заодно и поучится чему-нибудь у стариков. Ведь казацкая наука не бурса. Тут, за редким исключением, никто никого к знаниям в шею не гонит и за чуб не тащит, — и ничего не объясняет. Хочешь — смотри, запоминай, да на ус мотай. Хватит сметливости — выйдут из тебя люди, а нет — так на кой ляд такой дурень, кому сдался?

Прошло немного времени. Иван разжег небольшой костер и стал готовить ужин. Деды разлеглись рядом с огнем и привычно о чем-то толковали друг другу. А Тарас закончил вполне просторный курень, в котором от беды могло разместиться четверо казаков.



Олег Говда

#11254 at Fantasy
#3538 at Other
#145 at Action

Text includes: оборотни, приключения

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: