Сабля и крест

Font size: - +

Глава 15

Глава пятнадцатая

 

И какого рожна, спрашивается, жизнь человеческая так глупо устроена? Шагу нельзя ступить, чтоб она тут же не начинала делиться на дороги, тропы и тропинки. И куда пойти, какое направление избрать — одному Господу ведомо. Но он, по извечной своей занятости, подсказать вовремя, как водится, забывает. Вот и сейчас тяжкую думу думал Степан Небаба, потому как выбор ему предстоял нелегкий. То ли, плюнув на все, перебраться из ставшего душным сеновала в сад за хатой Кожухов и поспать там еще, аж до вечерней прохлады, то ли — собрать в кулак волю и сперва отвести коня к реке. Вымыть его, искупаться самому, и только после этого завалиться в тенечке старой, разлогой груши.

Несмотря на то, что проспал Степан весь предыдущий вечер, ночь и добрую половину следующего дня, лень-матушка и сон-дремота по прежнему ласково нашептывали парню, что лошадь не красна девица, обождет до вечера, и он с удовольствием прислушался бы к их голосам, если б не воспоминания. Те самые, о временах, когда Степану пришлось поносить конскую шкуру, да походить под седлом. Они-то и не давали успокоиться, а совестили недоученного чародея на все заставки. Конь, может, и не девица, а тварь бессловесная, но ведь ты-то — человек. И не только разум, но и разумение иметь должен, что нельзя за негой забывать четвероногого товарища. Он же свою службу исправно несет.

Посопел Небаба, почесал грудь, да и пошел в стойло. А по такой жаре, какая выдалась на день второго Спаса, да еще после столь обильного застолья, это был если не героический поступок, то уж с подвигами титанов сравним наверняка. 

В стойле, сквозь открытые двери и окно гулял легкий ветерок, и в царившей здесь полутьме оказалось даже приятнее чем во дворе, на солнцепеке. Что тут же сказалось на решительности Степана. И он, поглаживая коня по влажной от пота шее, стал подумывать о том, что выспаться отлично не только в саду можно. Вон, в углу, какая великолепная охапка свежего, ароматного сена. Так и зовет прилечь. И конь не обидится, ведь хозяин его не бросил, рядом.

— Чародей, а чародей? Слышишь меня? — донесся до ушей Степана тихий, писклявый голосок.

— Кто здесь?

— Значит, слышишь, — довольствовался и таким ответом невидимый собеседник. — Бросай все и беги к дому Куницы. Беда с Ребеккой случится.

— Ты кто? Какая беда? — не вполне очнулся от грез о сне Небаба.

— Стаенный я. Да какая тебе разница, человек? Мы уж и звать-то тебя умаялись. Встал посреди подворья, — ни домовому с хаты не докричаться, ни мне. Беги, скорее... Может, еще успеешь.

После этих слов с Небабы сошла вся дрема. Он крутнулся на месте и опрометью выскочил за дверь. По улице и тропинкой в гору несся не хуже табуна диких лошадей, уходящих от степного пожара. Так же быстро и с таким же топотом. Как только всю Михайловку не переполошил? Видимо, пользуясь праздничным днем, все жители села тоже отдыхали, копя силы для страды. Чай, Господь в безграничной милости своей не зря дал человеку дни не только для труда, но и для отдыха от них.

Невысокую калитку перед подворьем Куниц Степан перемахнул, не открывая, как перелаз. В три прыжка взлетел на порог и оказался в хате. Пустой…

— Где? — спросил пустоту, тяжело переводя дух.

— К реке побежала, — хором ответило три голоса. Один — явно женский. — Если он на этом берегу — все, пропала хозяйка. А если с опушки зовет, то еще не все потеряно. Вода наваждение смывает. Много сил и времени понадобится зовущему, чтоб заставить ее на ту сторону перебрести. 

— Почему не задержали?!

— Не смогли, — повинились мужские голоса. — Будто дьявол в нее вселился. Как заорала: «Тарас, я иду», так и никого больше не слышала.

— Это не простой Зов был, — более пространно объяснила кикимора. — Не от оборотня. С такой пакостью уж мы бы сладили, сообща. Правду сказываю. Иная сила вмешалась. Мы двери закрыли, так Ребекка в окошко пролезла.

Небаба глянул на окошко — только впору кошке протиснуться, но в дальнейшие разговоры вступать не стал. Шагнул за дверь и понесся к реке еще быстрее. Что и не удивительно, с горки — не под гору.

Девушку увидел сразу, как только вымахнул за ворота в ограде. Задрав подол, та брела через реку, высоко поднимая ноги, наподобие цапли. Так же медлительно и как бы, не совсем по своей воле.

— Ребекка! Стой! — заорал Степан и припустил еще быстрее.

Не зная, чего именно опасаться, но понимая, что девушке нельзя позволить перейти на другой берег, он уже и под ноги не глядел, уповая на свою удачу. Зная что, оступившись — может так расшибиться, что и дух вон. 

— Ребекка! Стой!

Если первого вопля девушка явно не расслышала, то второй оклик достиг ее ушей. Потому как она застыла, с поднятой ногой, еще больше напоминая цибатую* (*диал., — длинноногую) озерную птицу. Постояла так какое-то мгновение, словно высматривая что-то в реке, и… плюхнулась в воду. С макушкой…

Может и захлебнулась бы, пребывая в беспамятстве, но Степан был уже рядом. Ухватился за плавающий на поверхности подол платья, потянул к себе, а там и прочее нашарил. Выхватил из реки и приподнял над водой. И пока Ребекка откашливалась да отплевывалась, повиснув в его руках, Небаба успел ощутить доносящийся из ближайшего леска чародейский зов. Только краешком, тот все-таки не на него был направлен, но мощь оценить успел. Права была кикимора, обычный оборотень такой силищей обладать не мог. У Ребекки не было шансов устоять, разве что — укрыться в храме, погрузившись в молитвенный транс. Но и призывающий девушку чародей понял, что проиграл. Ибо сравнимое с канатом плетение зова, уткнувшись в Небабу, тут же истончилось до невесомой нити, а там и вовсе пропало.



Олег Говда

#11208 at Fantasy
#3533 at Other
#143 at Action

Text includes: оборотни, приключения

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: