Сабля и крест

Font size: - +

Глава 18

Глава восемнадцатая

 

Коней из-за Галии, как и в прошлый раз оставили на правом берегу Речища. Иван свистнул пару джур и велел им приглядеть за лошадьми. И отвечать всем, чересчур интересующимся, что эти кони не сами по себе гуляют, а принадлежат Непийводе и молодому Кунице. 

Как только паром причалил, они с Тарасом шагнули на доски пристани, Иван тут же ухватил за руку проходившего мимо запорожца. — Устим, ты Копыта не видел? Подскажи, Где Терентия искать?

— О, Иван! — улыбнулся казак. — Здоров! Рад за тебя!.. — потом поглядел на Куницу. — Молодец, парень. Как мне кажется, большим человеком станешь на Запорожье,… если блохи не закусают насмерть, — захохотал добродушно, похлопывая Тараса по плечу.

— Ты не ответил, — насупился Непийвода, которому все еще неприятны были воспоминания.

— Копыто? — осклабился Устим и подмигнул. — Иди в предместье, Иван. Там его издалека услышишь.

— Что, опять?!

— А то, — не пряча улыбки, подтвердил Устим. — Понесло куренного. Вот-вот начнет рассказывать о том, как вы впятером с Тимофеем Куницей, Безухим и Кремнем турецкую каторгу* (*тут, — галеру) брали. Так что, торопись, Иван… Хотя ближайшие сутки говорить с атаманом без толку. Сам знаешь…

— Знаю, — вздохнул Непийвода. — Эх, как не вовремя. С чего запил-то, Терентий, случаем не знаешь?

— Вот те раз, — изумился запорожец. — Так от радости. Что тебя, дурня старого, казнить не пришлось. Я и то удивляюсь, что ты здесь, а не с ним, в корчме… Но если туда идешь, стало быть, догонишь. А ты, парень, много не пей и гляди за ними в оба! — вполне серьезно приказал Устим Тарасу. — Ведь во второй раз счастье может не улыбнуться, и Господь не пришлет ангела-хранителя на выручку…

— Спасибо за совет, Устим, — ответил Куница. — Только дядька Иван с сегодняшнего дня зарок дал.

— Вот и держи его при себе, — опять улыбнулся запорожец. — И обратно не возвращай, как бы Иван не просил.

Непийвода показал кулак, и Устим, весело хохоча, пошел дальше.

— Пересмешник чертов… — проворчал Непийвода. То ли ругаясь, то ли помянув Устима по Прозвищу.

Копыто слыл на Сечи славным и умным атаманом, и давно б выбился в кошевые, если б не одна его слабость. Пил Терентий, что называется: редко, но метко. Не чаще, чем раз в полгода. Но если уж начинал, то дней пять к ряду, пока не принимался ловить чертей. И только после этого, утомившись от столь непосильной задачи (до сих пор не удалось никому с ней справиться), засыпал на сутки. А проснувшись, снова становился прежним собой. Толковым, рачительным и удачливым куренным атаманом. Бывал и наказным… Трижды. И каждый раз запорожцы возвращались из похода с богатой добычей и не слишком потрепанные. Но потом приходил, как шутили сами запорожцы «Терентиев день», и все боевые заслуги атамана затмевали не менее впечатляющие подвиги пьяного казака. Особенно часто Копыто, пребывая уже изрядно во хмелю, но не растеряв еще остатки разума, любил рассказывать одну историю, приключившуюся лет двадцать тому. С ним самим и еще десятком не менее известных на Низу казаков.

Тогда одна-единственная чайка взяла на абордаж и пленила торговую турецкую каторгу. А свершили этот подвиг три дюжины запорожцев, которые уцелели в шторм, но при этом потеряли все запасы пищи, воды и амуниции, а главное — отбились от основного отряда. Зато, наткнулись в море на бастард-галеру. Вот и решили казаки от безысходности и молодецкой удали, что лучше погибнуть в бою, чем сойти с ума и бесславно умереть от жажды.

И победили…

Удача сопутствует храбрым и отчаянным воинам. Особенно если позади них смерть, а впереди, на расстоянии сабли, — жизнь.

Турок порубали всех. Каторжников отпустили на волю, расковав и разрешив прыгнуть за борт (на веслах сидели только преступники басурмане), а саму галеру подожгли, перегрузив перед этим на чайку только воду, провизию и судовую казну. И через неделю вернулись на Запорожье. Шестеро из тридцати семи братчиков. Остальные, кто сразу не погиб, отошли в пути от ран, полученных в абордажной рубке…

И сколько раз не рассказывал эту историю Копыто, всегда находился какой-то новик, который позволял себе усмехнуться, а то и еще более откровенно выразить недоверие к словам подгулявшего атамана. Вот тут Терентий и начинал демонстрировать новоиспеченному Фоме Неверующему, как все происходило на самом деле. Используя при этом бедолагу и всех тех, кто из милосердия или по незнанию, пробовал за него вступиться, в качестве противостоящих отважным запорожцам турецких моряков и янычар.

 

* * *

 

Непийвода рванул на себя дверь корчмы и едва успел отпрянуть в сторону. Менее расторопным оказался Куница, что шагал следом за Иваном, и не ожидал ничего подобного. Тарас не успел увернуться, и покатился по земле вместе с казаком, сбившим его с ног.

А следом на улицу шагнул куренной Копыто.

— Так ты, песий сын, смеешь говорить, что я лгу?!

Терентий выглядел так, словно его черти на гумне молотили. Расхристанный, взъерошенный. Длинный седой оселедец сполз с уха, развернулся и, как бунчук, накрыл половину багрово-красного лица. Зато обычно вислые усы торчали острыми рогами, как у какого-нибудь шляхтича или цапка.

— А ну, кто тут еще хочет меня лгуном обозвать?!

— Здорова, Терентий! — шагнул вперед Непийвода. — Чего бузишь, атаман?

— Иван, ты?.. — куренной поморгал глазами и насупил брови, сводя взгляд воедино, и как-то жалко, заискивающе улыбнулся. — Знаешь, а ведь я тебя казнить собирался…



Олег Говда

#11169 at Fantasy
#3497 at Other
#146 at Action

Text includes: оборотни, приключения

Edited: 05.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: