Сабля, трубка, конь казацкий

Font size: - +

Глава 7

Глава седьмая

 

Что не говорите, а в имидже ущербного умом есть определенные преимущества. Как у ребенка… Всерьез не воспринимают, зато и к разным чудачествам не придираются.

Взглянул Полупуд на мою растерянную физиономию и даже переспрашивать не стал. Проявил снисхождение к бедолаге, у которого еще не все дома ночуют. Покивал головой и заговорил о другом. Даже как бы и не ко мне обращаясь.

— Ничего не узнаю. Иной раз кажется — вот оно, нашел. А приглядишься — нет, ошибся. И туман еще этот разлегся. Совсем некстати… Сглупил я… Надо было вчера с факелами осмотреться. Сколько времени зря ушло.

— А что ты ищешь? Может я увижу?

— Это вряд ли, — Василий в который раз неуверенно огляделся. — Приметы старые… На словах не объяснить. За долгие годы они все изменились и выглядят теперь иначе. Узнать может только тот, кто знает куда смотреть и что именно искать. На что похожее.

Полупуд не мог спокойно устоять на месте и, отвечая мне, продолжал похаживать берегом, напряженно вглядываясь в очертания, проступающего сквозь редеющую пелену, противоположного берега заводи.

— Где-то здесь, к примеру, валун здоровущий лежал. Не то что сидеть, спать можно. Вот куда он запропаститься мог? Такую брылу и воловьей упряжкой не утащить.

Разведя руки в стороны на всю ширь, — чтобы нагляднее было, о каких размерах он говорит и напоминая при этом пресловутого рыбака, рассказывающего о сорвавшейся рыбине, — казак чуток попятился, зацепился за что-то пяткой и чуть не упал. Оглянулся, и сердито пнул носком торчащий из-под земли камень. Не больше половинки футбольного мяча.

— Тьфу, недомерок… На вершок не вырос, а уже под ноги лезет. М-да… Старею. Ни большого, ни малого не замечаю. Скоро в лесу лбом о деревья биться начну.

— А на что они указать должны? — поторопился я отвлечь от самобичевания запорожца. — Приметы эти…

— У нас с товарищами гать тут где-то была, тайная… — неуверенно повел рукой вдоль берега запорожец. — До первого островка. Там дальше, если знать брод, полегче будет, а через эту заводь иначе не переправиться. Дно больно топкое. И Богородицу не выговоришь — засосет. Если только вплавь или на челне. Но челна у нас нет, а товара необходимого для зимовки много. Да и скотину на лодке не перевезти…

— Гать? — удивленно переспросил я. — Да она, небось, совсем сгнила… за столько лет.

— Не должна… — мотнул чубом запорожец. — В основу осиновые бревна клали. Не дуб, но тоже долго держится... А если и прохудилась местами, так поправить легче, чем новую замостить. Главное, найти. Если до вечера на берегу застрянем, голомозые нас нагонят. А уйдем вплавь — до весны бабы не доживут… — казак дернул многострадальный ус. — Как по мне, лучше от голода и холода околеть, чем в басурманской неволе. Но, решать им.

И хоть говорил об этом Василий совершенно буднично, я понял: на лошади аталыка Сафар-бея скачет наша смерть. Неотвратимая и мучительная. А умирать мне совершенно не хотелось. Вот только как из этой западни выскользнуть? Если даже запорожец не мог нужные приметы отыскать. А главное, — вот оно, спасение. Всего в каких-то ста метрах темнеет зарослями кустарника и верхушками деревьев.

И если я хоть что-то понимаю в жизни, то ближайшие несколько часов (тут уж как повезет) мне, как салаге, то бишь — новику, предстоит провести с шестом в воде. Кормя пиявок и разыскивая переправу, под чутким руководством Полупуда. «Левее забирай, левее… Вот, черт косорукий! Куда полез?! Нет, правее, еще правее!»

Ну, почему такая несправедливость? Одним существам природа выдала крылья — и все, никаких преград, лети куда хочешь, а люди, даже навроде водомерок по воде передвигаться не способны. А как было бы здорово: разбежался и шмыг-шмыг, как по льду. Прямиком по «лунной дорожке» с одного берега на другой. Вон как сверкает… Глаз не отвести.

«Стоп! Какая еще нафиг «лунная дорожка», практически посреди белого дня? Галлюцинации со страха начались? Так рановато мне еще «белый свет в конце туннеля» видеть»

Я помотал головой, протер глаза, но полоса, пересевающая плес и сияющая, будто солнечный блик, от этого не исчезла. Больше того — приобрела естественность. И вместо небрежного мазка гигантской кисти по ровной заводи, проявились индивидуальные черты… Потемнела… Зазмеилась угрем… Обозначая множество выпуклостей, разрывы, изгибов…

Наваждение?

Я оторвал взгляд от плавней и повернулся к Василию. Полупуд по прежнему задумчиво ковырял носком сапога подвернувшийся камень. Вот только не маленький камешек, каким он его видел, а большущий валун… От времени и под собственной тяжестью ушедший в почву почти целиком. Не такой огромный, как описывал казак, но все же достаточно внушительный.

Не понял? Это я что? «Зрю в корень»? В смысле, вижу на семь вершков в глубь? Как в сказках? Никогда не замечал за собой таких способностей…

Впрочем, я и с водяными чудищами раньше не разговаривал. Даже во сне… Гм, а не его ли это шуточки? Типа, бонус за молчание?

Я посмотрел на заводь и увидел, как в отдалении, ближе к другому берегу, словно крупная рыбина плеснула. А под этот всплеск кто-то тихонечко рассмеялся. Тоненьким, детским голосочком…

— Спасибо… — произнес я одними губами, незаметно для Полупуда, прижал ладонь к груди и слегка поклонился.

Вот оно как… Неожиданный кульбит. Мог заиметь врага, а обзавелся… ну, не приятелем, а всего лишь знакомцем. Зато, с перспективой на улучшение отношений. Спрошу у Василия, что водяному нравится... Как говорила одна бабка, ставя в церкви свечку перед изображением черта: «Приятелей надо везде иметь»



Олег Говда

Edited: 04.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: