Сабля, трубка, конь казацкий

Font size: - +

Глава 8

Глава восьмая

 

Переправа заняла гораздо больше времени чем ожидалось. Аж до густых сумерек.

Звезды уже отражались в воде, а беглецы и беглянки еще перетаскивали последние тюки. Не потому что вещей оказалось так много, да и откуда бы им взяться?.. Татары всего лишь небольшое село разграбили, а не многолюдный город. Но ведь у каждого что-то нажито… И оно совершенно некстати напоминало о утраченном. Так что, часа не проходило, чтоб какая молодица не начинала подвывать и заливаться слезами. Остальные товарки, понятное дело, тут же забывали обо всем, бросались ее утешать… Чем никак не ускоряли переправу. Не помогали ни грозные окрики Полупуда, ни свист нагайки…

Может и был бы результат, если б запорожец «причесал» одну-другую против шерсти, как обещал, но не поднималась рука у казака. Жалел… Понимал, что нельзя, а все равно жалел. И кто знает, чем бы все это закончилось, если б не дядька Охрим.

Поглядев на это непотребство, седой крестьянин, молча взял ведро, сходил к плавням, зачерпнул воды, да и окатил самых голосистых. Унылое завывание тут же сменилось бодрящим визгом… И работа снова закипела.

Так и спасались. Только где начинала заминка образовываться — Тарас бежал по воду...  

Со стадом тоже довелось повозиться.

Нипочем не желали круторогие буренки по гати идти. Два-три шага сделает, поскользнется или чего иного испугается и — прыг в воду. Вчетвером не удержать… за собой утащит… А там разворачивается и обратно на берег. Спасибо водяному, хоть он сдержал обещание, подсобил — ни одна не утонула. Зато люди намаялись так, что, кажется, легче было бы все стадо на руках перенести, чем перегнать. До обеда только полтора десятка самых смирных и переправили.

Не помог даже проверенный на лошадях способ завязывания глаз. Конь, чувствуя руку хозяина, доверчиво идет следом, а корова, как в землю врастает, убей — с места не сдвинется. И чем громче понукаешь — тем сильнее упирается. Не доверяла животина человеку.

Все тревожнее поглядывая на север, Полупуд сгоряча предложил прирезать остальных буренок. Жалко, конечно, но так хоть мясо не пропадет, а сложить головы из-за коров — глупее не придумаешь. Бабы, хозяйки той части стада, что еще не переправилась — тут же снова заголосили, одаривая запорожца такими сердитыми взглядами, словно он их самих под нож пустить собрался.

— Не ну, что ты будешь делать? — сплюнув казак в сердцах. — Сказано: длинный волос — короткий разум. Забыли уже, как басурмане в неволю гнали. Снова хотят к людоловам угодить. И ведь не переспоришь… Может, действительно за нагайку взяться?

— Слушай, Василий… — хорошая мысля обычно приходит опосля, но эта наведалась вовремя. — Я где-то читал, что в больших городах на скотобойню коров ведет специально обученный козел. Что, если и нам так попробовать?

— Читал он… — проворчал казак, но как-то неуверенно. Все же уважение к грамотности было в те времена, не в пример нынешнему, велико. — Может, где-то и есть такое диво. В городах много иудеев проживает, а пейсатые на всякие уловки горазды. Хитрющий народ, как бес лукавый. Только, где ж я тебе цапа* (*укр., — козел) возьму? Самому что ли тулуп наизнанку надеть и на четвереньки встать?

Представив себе на секундочку такую картину, я не удержался и хмыкнул.

— Лучше не надо. От такого поводыря буренки драпанут — с огнем не сыщешь.

— Во-во, — насупился запорожец. Того и гляди за ус ухватится.

— Погоди, Василий… Сперва дослушай. Важен же сам принцип, идея… А детали можно и подкорректировать.

Полупуд помрачнел еще больше.

— Знаешь, Петро. Немым я тебя лучше понимал чем сейчас.

— Извини… Не обращай внимания… Слова сами вылетают. А сказать вот о чем хочу. Обойдемся и без цапа. Конь за человеком в воду идет? Идет… Вот к седлу налыгач и привяжем. Авось, получится? Как считаешь?

Теперь Василий глядел с уважением.

— Побей меня пропасница* (*лихорадка), как же я сам не сообразил?! Слышал же, что цыгане так делают. А запамятовал… Как Бог свят, должно помочь.

Дальше дело пошло живее. Видя перед собою конский круп, безмятежно помахивающий хвостом прямо перед мордой, коровы больше не взбрыкивали, а, хоть и косились на плещущую под ногами воду, спокойно шли следом. Так что с остальным стадом меньше чем за два часа управились…

К тому времени большую часть припасов, которые лучше было не мочить, перевезли двумя челнами Корсака. А то, что искупать не страшно, взвалили на плечи и в три ходки обернулись. Напоследок, как рачительные хозяева, Тарас и дядька Охрим, разобрали все подводы и тоже перенесли на другой берег. Полудрабок, дугу или дышло любой мужик, имея хотя бы нож, спроворит, нашлось бы дерево подходящее, а колесо посреди плавней не валяется. И сделать его — особое умение надобно. Неспроста «колесник» отдельным ремеслом считается.

Свиридовцы ж не успели еще дом забыть, о возвращении думали.

Потом был еще один переход. Подальше от берега, вглубь плавней. Не такой сложный, но тоже утомительный. Ибо мочары не сухая земля. То и дело ноги грузнут, еле-еле вытаскиваешь. Пот глаза выедает, мошкара в рот лезет, а руки заняты и не всегда рядом сухое место, чтоб снять тюк, передохнуть и от гнуса отмахнуться. Так что умаялись все не меньше, чем от непрерывного перехода через степь. Хотя там отмахали не один десяток верст, а здесь едва полторы прошли.

Поэтому, лагерь на новом месте снова разбивать не стали. Да и ни к чему. Все равно завтра на другой остров перебираться, в то само потайное место, где промысловая ватага курень заложила. И который, как подтвердил Корсак, до сих пор вполне справный. Подмазать стены, чтоб не задувало, да верх новый заложить — и зимуй, не журись. А если не полениться, да опавшие листья в загату* (*плетень вокруг дома, промежуток между которым и стенами закладывается листьями или соломой для утепления дома на зиму) сгрести — вообще, как у Господа за пазухой будет.



Олег Говда

Edited: 04.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: