Сага о Рождённом Землёй

Глава 5

Глава 5

ПОД СТЕНАМИ ТРОЯНСКИМИ

Едва Геркле успел поднять меч и произнести боевой громкоголосый клич троянцев, который подхватили тысячи рядов, как две человеческие лавы слились вместе в смертельной схватке.

Словно разъярённые звери люди бросились друг на друга, всё круша, рубая и вырезая, пока не сталкивались с более сильным и ловким противником, и тогда уже падали под его мечём или кривым кинжалом. И всё это укрывал сплошной рёв и неразборчивый крик, барабанящий по ушам.

В троянское ополчение врезалась конница касков, а навстречу ей, давя и своих и чужих, пронеслись витязи. Всадники столкнулись и смешались в общую кучу. Те, кто падал, хотя бы был слегка ранен, тут же погибал под копытами лошадей.

Уже невозможно было понять, где свои, а где чужие. Невозможно было увидеть, где в троянской рати вои, а где витязи, где всадники, а где пешие воины. Всякое деление на войска, на сотни и фаланги, враз потеряло смысл.
Со стен города казалось, что огромное людское море наводнило пригороды, и там начался шторм, страшный и лютый шторм, способный проломить стены и поглотить город и его жителей. Человеческих тел было множество и не было видно ни конца, ни края, ни спокойствия за ними. Всё копошилось, ревело, гудело и сражалось. В этот момент, когда битва достигла своего самого страшного разгара, вдруг грянул гром, и начался проливной дождь, холодный, с градом и сносящим с ног ветром. Но он не остудил воинов. Он не успокоил их пыл и лютость. Он только разозлил их и разъярил ещё сильнее.
Тагу полезли в голову мысли, которых раньше никогда он не замечал у себя. Мальчику показалось, что он знает, как выиграть битву, и что нужно бы было делать воинам в настоящий момент. Он видел слабейшие места в сражении, он видел, куда нужно было бы послать хотя бы маленький отряд, и где воинов было настолько много, что большая часть их гибла просто в давке…
Таг подскочил к стене. Он хотел даже броситься вниз, но только смотрел, отчаянно, понимая, что это конец. Хотел плакать, кричать, но холодный ветер остудил его.

- Пойдём отсюда, - услышал он голос Париса.

- Я не пойду, - обернулся Таг, - я останусь!

- Но холодно…

- Тебе, может и холодно, а мне нет, я остаюсь! - снова, чуть не крича произнёс Таг вновь обернувшись на поле боя.

Все ушли. Он остался один и ещё долго смотрел на битву.
Только ночью, когда развеялись тучи, и взошла полная, красная луна, поле укутала мёртвая тишина… троянцы отступили в крепость…

На поле показались всадники в длинных полосатых халатах…

- Башибузуки… - проговорил Таг узнав разбойников.

- Лучники! - закричал мальчик, увидев, что в руках касков сверкнули кривые ножи. Взмах ножом и чья то голова, сквозь уши, уже ловко нанизана на верёвку подцепленную к седлу…

- Лучники! - повторил Таг.

Подбежали два воина с длинными луками.

- Убейте их! - указал Таг на башибузуков…

Лучники молча подчинились приказу мальчика… На поле боя полетели стрелы. Один каск упал. Второй вскочил на коня и погнал его в сторону лагеря, что-то крича и призывая на помощь своих. Тут Таг увидел, что касков множество. Они почти мгновенно выехали на поле и вновь осадили город.
- Идём, мой повелитель, - сказал один из лучников, - сейчас тут начнётся дождь из стрел…

Едва мальчик успел скрыться за стеной, как на Золотые Ворота посыпались горящие стрелы.

Воины укрывались щитами, но стрелы залетали даже за стену. Одна из них вонзилась в колесницу. Анхиз выдернул её и загасил пламя. Потом последовал ещё один залп… Каски, видимо, хотели только устрашить троянцев, потому что второй залп оказался последним. Таг прислушался. За стенами царила гробовая тишина…

Троя уже была не тем городом, которым Таг видел её ещё утром. Беспокойство, беззаботность и постоянная базарная суета исчезли. Они пропали, как будто их и не бывало. А вместе с ними пропали вездесущие торговцы, храмовые служители собирающие милостыни, исчезли музыканты, которые и днём и ночью веселили на базарной площади народ. Всё стало, каким то предсказуемым, суровым и молчаливым. Теперь никто не бросался под царскую колесницу и не приветствовал Тага. Мальчик ехал среди спокойного, выдержанного и озабоченного народа. На улицах кучковались воины, на перекрёстках горели костры. Женщины хлопотали около огромных чанов, из которых несло сюрпой и топлёным маслом, а детвора таскала со всех укромных уголков то дрова, то ломаную мебель, то доски, из тут же разбираемых лавок и сараев. Повсюду, по домам, в переулках, стонали раненые. Там уже господствовали бабки знахарки, жрецы да лекари-самоучки…

- Бинты для раненых нужны! Вино и уксус сюда несите! - слышал мальчик вокруг.

- Кто может держать оружие, вступайте в войско! Защищайте Трою! – вторили им тут же.

- Это не на долго, они уйдут, - успокаивал какой то старик двух заплаканных девушек.

- И сколько ж их там? - спрашивал торговец у случайного воина, но тот молча, хмуро, только пожимал плечами в ответ…

И всё это сопровождалось звоном кузнечных молотов, множества молотов, да отблеском алых зарниц из кузниц, которые светили все вместе и ярче чем факела и фонари по улицам. Ковалось оружие…