Сага о Рождённом Землёй

Глава 10

Глава 10

ВОЛШЕБНАЯ ФЛЕЙТА

Если можно было говорить о том, что архонт Одиссей чувствует себя хорошо, то думать об обратном даже запрещалось. Со здоровьем у данайского богатыря было всё в порядке, и с одной стороны, когда приезжие, задавая вопрос: «Как здоровье правителя?», - слышали в ответ, что мол, Одиссей здоров, они слышали правду. Но с другой стороны это была явная ложь, которая, была превосходным примером данайской хитрости, что бы убедить врага, что они «всё держат под контролем». На самом деле Одиссей был мрачен и хмур, не находил себе места, впал в депрессию и начинал спиваться от безвыходности. Разогнав из своей ставки практически всех друзей, и даже союзников, он в одиночестве съедал своё сердце. Его мягкий нрав сменился крутым характером, раздражительностью и добрый Одиссей превратился в недоверчивого, сурового и нелюдимого, искавшего врага везде и во всяком.
Он был уже не рад тому, что пристал к этому проклятому походу Агамемнона и Менелая, один из которых сам был зарезан спящим, а второй трусливо бежал, словно испуганный заяц.

Теперь Одиссей оставался один, единственным хозяином и этих берегов и всех жителей Илиона, и богатств... но эти богатства приносили ему только горе...
Он, чуть ли не единственный из всех, который не хотел этой войны, но остался в ней победителем, а ещё точнее, пленником своей победы...
Вот уже третий год воины не видели родных берегов. Одиссей сам хотел домой. Но ни он, ни воины не могли покинуть этот, уже пустынный и враждебный край. Троянцы потопили весь флот в гавани Киллы, а что не смогли потопить, то сожгли, обстреливая корабли стрелами, несущими на себе огонь. И такая судьба подстерегала каждый данайский корабль, осмелившийся приблизиться к берегам Илиона первой же ночью. А вместе с кораблями сгорело и пошло ко дну столько золота, сколько не было ни у одного архонта Эллады.

Получилось, что эти два года были напрасно проведены в этой стране, напрасно были загублены тысячи жизней, и сейчас и Одиссей, и его верные служаки остались попросту нищими. После такого поворота событий большая часть войска отделилась от Одиссея и, перессорившись между собой, разбившись на мелкие отряды, подалась в степи грабить бывших союзников, касков... Кого из них не перебили каски, тех выловили троянцы, руководимые неким таинственным царём Мастарной. И те, и другие, отрубили убитым головы и разбросали их вдоль стен Киллы, которые не очень надёжно, но всё же защищали Одиссея от новых степных хозяев.

Этих новых степных хозяев прозвали скифами, что означало «блуждающие», или попросту «бродяги». Но с каждым очередным месяцем пребывания данайцев в Илионе, количество этих бродяг не уменьшалось, а только увеличивалось. Одиссей приказал перебить всех мужчин, даже подростков, способных держать в руках оружие. Но это мало помогло. Едва местные жители узнали о первых расправах, как прибрежные районы моментально опустели. После этого троянцев начали отлавливать, и для устрашения родителей распинать их детей на дверях собственных домов. Но тогда, в ответ, появлялись новые скифы, среди трупов которых, после немногочисленных побед данайцев, находили даже женщин и подростков, у многих из которых кисти рук и голени оказывались пробиты.
Одиссей понял, что троянцев невозможно сделать рабами. Тогда он приказал их попросту истребить. После великой резни даже покорившихся на милость победителю, загорелась степь, а вместе с ней сгорел урожай этого года, колодцы, почему-то оказались отравленными, а весь скот был забит или угнан неизвестно куда. Когда в колониях начался голод, скифы обнаглели окончательно. Они теперь являлись средь бела дня, отбирали у эллинов последнее, что можно было есть, убивали кормильцев оставляя в живых только стариков и маленьких детей. Трупы этих выживших никто не хоронил, после того, как их настигала голодная смерть. Они толпами бродили под лагерями воинов прося хлеба, пухли от голода, умирали, сходили с ума. Все дороги были устланы тем, что оставалось после этих несчастных. В воздухе стоял смрад от груд мёртвых тел. Воины роптали, но тех, кто осмеливался бежать домой берегом, надеясь переправится около Золотого Рога, в одиночку ли, отрядами ли, тоже настигали скифы... Их не убивали всех, а загоняли обратно в колонии...
Одиссей, как и все, понимал: Мастарна решил выморить пришельцев. Среди колонистов поползли слухи, что Мастарна, на самом деле никто иной, как сын самого Зевса, Апполон, храм которого, как говорили, во время захвата Трои осквернил и разорил Ахилл... И были основания так считать. Троянцы считали себя детьми солнца. Вот Бог Солнца Апполон и вступился за своих детей, прислав жестокосердных скифов, которые не знали пощады ни к кому.
Одиссей не верил в божественное происхождение Мастарны, а уж тем более самих скифов. Он прекрасно понимал, что за всем стоит человек. И возможно, что этот человек не самый идеальный. Он решил его выловить, для чего снаряжал то один отряд, то другой, следуя указаниям немногочисленных пленных. Но эти отряды исчезали едва пускаясь в погоню хоть за кем-то из скифов. Данайцы, во главе со своим архонтом поняли, что если скиф отступает, значит, неподалёку ждут более мощные силы всегда готовые к бою... ... …

Злым народом назвал троянцев Одиссей... Он не понимал этого народа и ненавидел берега реки, из-за которой постоянно появлялись скифы. Они всегда появлялись внезапно, возникая ниоткуда и исчезая в никуда. Они могли оставаться незамеченными, находясь рядом, или подолгу сидя в воде дыша через камышовые трубочки. Они пересекали глубокие реки по дну, переворачивая лодки и идя пешком, нападая так целыми сотнями там, где их никто не ждал. Они оставались неуязвимыми, живя в глубоких пещерах и каменоломнях, месяцами не видя солнца. Всё о чём говорилось в колониях и даже в ставке самого Одиссея, моментально становилось известно неведомому Мастарне. И как это могло случаться, притом, что в округе не оставалось к тому времени ни одного живого троянца - Одиссей не понимал. Слово сказанное шёпотом у данайцев, разносилось громким эхо по степям. Тогда приходили скифы, грабили, убивали, жгли и вершили свой суд, а потом вновь исчезали на берегах проклятой реки Стикс, где и обитал, как говорили, царь Мастарна...
Ситуация усложнялась ещё и тем, что на побережья Илиона прибывали и прибывали новые колонисты с жёнами, детьми, стариками родителями, совершенно не ведая что эта земля, берега Босфора, Скамандры и Стикса, есть сущее Царство Аида...