Сага о Рождённом Землёй

Глава 12

Глава 12

НОВАЯ СТОЛИЦА

…из Манускрипта…

«Царь Царей и Господин Господствующих, потомок Божественного Лабарны, Таг, сын Геркле, внук Приама, долго ходил удручённый гибелью Полидора и Поликсены, в которой он, со слов слепого лирника Гомера узнал ту, с которой был помолвлен в день свадьбы Париса и Елены.
Долго русы, которых данайцы звали скифами, не появлялись в степях, набирая мощь и силу в граде Килла, что был объявлен новой столицей державы, названной именем Русь, ибо звали себя воины Тага и все его подданные – русами, по цвету волос своего народа, как издревле звали нас враги; народы наши, расены и туржен смешались теперь, и трудно было сказать, кто где есть и где обитает. И по сему, пристало имя это, русы, к каждому кто считал себя не покорённым. Русы изгнали данайцев из всей округи Киеграда, Хрисы и глубоко в степях, вызволив из пещер и потаенных балок соотечественников. Земля вновь ожила и покрылась голосами людей. Множества потянулись под стены новой столицы, воспев славу царю Мастарне…»

Весть о вступлении фраков на землю русов донеслась с первыми днями весны, когда степь оживает, покрывается зелёной травой и кони особенно радуются каждому походу. В этот поход Таг выступил ещё перед восходом солнца. Собственно, это был его первый поход. Все, что было раньше, назвать походом он и сам не мог. Так, сидели в балках, налетали на данайские посёлки, наводили ужас на всех, даже на видавших виды воинов. А вот поход, что бы под звуки горнов, под алыми хоругвами на которых распустил крылья двухголовый Семаргл-Орёл, как постоянно ходил его отец Геркле, Таг вышел впервые…
Таг, до проснулся ещё восхода солнца. Он постоял около окна, полюбовался на далёкие звёзды и вдруг поймал себя на мысли, что за свою жизнь он ни разу не взглянул в звёздное небо. И ему, почему-то стало настолько обидно, стыдно и до боли неприятно от одной этой мысли.

Мальчик вышел во двор, посмотрел на стражников, стоящих по обе стороны ворот, выводящих на улицу, и направился к костру, горящему в глубине двора…
Таг подошел к огню, подкинул сухую ветку, и огонь занялся, вспыхнув ярким пламенем и осветив и Тага, и двор, и рыжие кирпичные стены дома.
Таг молитвенно поднял ладони, и глядя на концы языков пламени, почувствовал прилив новых сил.

- Бог моего народа, - шепнул Таг, - Громовержец, господин мой, и вы, боги, господа мои, это так: совершаются грехи! И отец мой грешил и преступал повеления Бога моего народа, Громовержца, господина моего. Я же ни в чем не грешен. Это так: грех переходит с отца на сына. И на меня перешел грех отца. И теперь Богу моего народа, Громовержцу, господину моему, и богам, господам моим, я признаюсь: это так, совершались грехи. А поелику я признал грех отца своего, да смилостивятся вновь Бог моего народа, Громовержец, господин мой, и боги, господа мои! Будьте благосклонны ко мне и прогоните данайскую чуму из страны Хатти! Вы, боги, желающие отметить за смерть моего брата Тина: те, что убили Тина, уже понесли наказание за свое кровавое преступление. Страну же Хатти это кровавое преступление повергло в скорбь и печаль, так что и страна Хатти была наказана. Поскольку месть теперь обращена против меня, я хочу со всей своей ратью принести покаянное жертвоприношение. И тем хочу вновь умилостивить богов, господ моих. Будьте ко мне снова милостивы, о боги, господа мои! Хочу вновь быть допущенным пред лицо ваше! И поелику к вам обращаю свою молитву, выслушайте меня. Потому что не учинил я зла никакого, а из тех, кто провинился тогда и содеял зло, уже никого не осталось, все мертвы, и поелику дело отца моего перешло на меня, взгляните, о боги, господа мои, хочу принести вам дары за страну Хатти в знак примирения. Прогоните печаль из сердца, избавьте душу мою от страха…

Утро…
Килла ликовала. За год он изменился. Глинобитные домики помалу менялись кирпичными строениями. Возвели новые стены, а врата Таг велел поставить иные, подобные тем, что стояли в Трое, так и назвав их – Златые Врата. Теперь он, а не Геркле приближался на белом коне к Златым Вратам, под хоругвами, в окружении витязей, за которыми стройными лавами, поступью, пешими и конными шли воины... А вокруг собрался ликующий народ, едва проснувшийся. Били барабаны, трубили трубы, и все кричали «Слава!», словно не провожали воинов на войну, а уже встречали их с победой.

К вечеру встали станом в степи… Таг спал эту ночь. Спал так крепко, как не спал никогда. И рано утром, выйдя из шатра, наконец, рассмотрел место будущего боя… Степь тут была особенно неровная, изрезанная балками и словно устелена скалами. Огромный курган возвышался вдалеке, как бы закрывая собой восходящее солнце. Но солнце всё равно всходило, плавно, медленно, розовея и постепенно становясь ярко-красным, переливаясь тысячами неизведанных оттенков зари. Над горизонтом вначале показалась его корона в белых огромных лучах. Затем выглянул багровый край, который становился всё больше и больше, как будто это было не солнце, а красный холм вдали, или волна на Северном Море, набегающая издали на берег, что росла на глазах. Казалось, что он должен удариться об огромные степные скалы и исчезнуть, а вслед за ним должен вот-вот показаться другой, затем третий, четвёртый и так до бесконечности… Но красный холм рос и рос, пока не вырос в красное светило. Белеющее светило. И вместе с тем как он вырастал, исчезал утренний озноб, улетучивался сон и роса возносилась к верху туманом. На мгновение смолкли степные птицы, а утренняя звезда Денница, один раз вспыхнула, словно тысячью огней и исчезла в голубом небосводе…
Сотни труб огласили наступление утра. Барабаны их заглушили своим бесчисленным боем и людской поток начал выстраиваться в могучую лавину.
«Полк правой руки… Полк левой руки… Срединный полк, лобовой полк пращников… Полк засадный… », - смотрел Таг на своё воинство с холма, поглядывая одним глазом на копошащийся стан данайцев. Вон он и Одиссей, тоже в красном плаще и серебристом шлеме с огромным хохлом.
Данайцы выстраивались в одну лаву, а по обе их стороны мальчик видел каскскую конницу.