Самаия

Размер шрифта: - +

Самаия

Кем ты была, Тамар?…
О чем печаль твоя?

Отсюда не слышны назойливые речи
тех, кто винил меня в безбожии за то,
что я любил тебя. О, это бессердечье! 
В сравнении с ним само безбожие - ничто!

И. Абашидзе
«Голос в белой келье»


      Еще несколько месяцев назад мечурчлетухуцеси* (министр финансов), а ныне лишенный придворной должности дидебули** (вельможа) Кутлу-Арслан всегда придерживался мнения, что с женщинами лучше всего договориться способны женщины, поэтому для беседы с царицей и ее дражайшей теткой Русудан направил двух опытных дам, уже доказавших на деле свои способности вести переговоры. Краваи Джакели и Хвашак Цокали не так давно исполняли роль переговорщиц, когда сам он сидел в подземелье. Те переговоры завершились его освобождением и фактическим поражением царицы: она вынуждена была согласиться расширить полномочия дарбази*** (совет высшей знати, без согласия которого цари Грузии не могли принимать важные государственные решения) до таких пределов, что от былого самовластия её отца и деда остались жалкие крохи. Тем не менее, почивать на лаврах Кутлу-Арслану было недосуг, он чувствовал - девчонка не смирилась... 
      А потому медлить не следовало. Неслыханное дело – женщина-царь на троне, но еще более неслыханное – строптивая незамужняя девица. Срам перед соседями да усобицы – только это и выйдет из более чем странного решения, которое принял царь Георгий III, еще при жизни посадив на престол соправительницей двенадцатилетнюю дочь. Кутлу-Арслан с самого начала это знал. И ведь прав оказался умудренный прожитыми годами государственный муж, ох, как прав. Первым восстал законный наследник - царевич Демна, теперь же, после смерти Георгия III, жадные до чужих земель соседи с возрастающим аппетитом зарятся на земли беззащитного, лишенного царя-полководца царства. 
      Царице нужен муж, а стране – царь, и именно столь щекотливый вопрос был предметом переговоров, на которые с Божьей помощью отправились Джакели и Цокали. Ибо прозорливый Куртлу-Арслан вместе с католикосом Микаэлом после многомесячных тяжелых раздумий и переговоров, наконец, определились с кандидатурой на роль царя картвелов, ранов, абхазов и сомехов* (официальный титул царей из рода Багратиони).
      Чтобы сформулировать требования, предъявляемые к претенденту на руку царицы, много думать Кутлу-Арслану и его соратникам не пришлось. Мужем царицы надлежало избрать человека, который был бы достаточно тверд, чтобы взять над ней власть в браке, но вместе с тем, целиком зависел бы от бывшего мечурчлетухуцеси и поддерживающих его дидебулов. Долгие часы раздумий и поисков потребовались для того, чтобы найти подходящего знатного юношу. Пока, наконец, эмир Тбилисский Абуласан не предложил жениха, во всех отношениях соответствующего их пожеланиям.

      В прохладных покоях царственной Русудан царил полумрак. Тетка царицы и вдова султана Хоросанского всегда любила роскошь, но с возрастом невзлюбила яркий свет. Злые языки утверждали, что так несравненная Русудан пытается продлить недолгий век женской красоты. Впрочем, слегка увядшую красоту царицыной тетки богато оттеняли лучшие восточные ткани и украшения. Прибывшие на переговоры дамы, уже успели обсудить все необходимое со светлейшей Русудан, и теперь ждали появления царицы. Та задерживалась. Еще несколько минут дамы мило беседовали о пустяках, и, наконец, в покои вошла Тамар в сопровождении своих прислужниц.
      В отличие от большинства присутствовавших женщин, царица была одета в темное платье без всяких украшений. Такое же темное покрывало обрамляло ее серьезное, состредоточенное лицо. Дамы поднялись, чтобы приветствовать вошедшую. Наряд царицы их не удивил, хотя и вызвал скрытое раздражение. Сегодня была пятница, день поста, и царица, известная своей набожностью, в этот день неукоснительно соблюдала традицию, заведенную еще ее матерью, покойной царицей Будурхан, – после службы отправлялась в беднейшие кварталы, раздавала милостыню и помогала врачевать бедных и немощных. Она прекрасно знала, зачем прибыли Джакели и Цокали, но, тем не менее, специально не переменила платья, давая понять, что не приветствует цель, которая привела их сегодня во дворец.
      Беседа началась похвалой бесподобной царице, ее красоте и не менее прекрасным духовным качествам, перетекшей плавно в утверждение, что даже такой женщине как она, необходим спутник, мужчина, разумеется, достойный такого неземного блаженства, как супружество с нею. Дамы Краваи и Хвашак непрерывным журчанием голосов сменяя друг друга, славословили жениха, ниспосланного царице самой судьбой. Знатный князь из далеких северных земель, сраженный слухами о ее красоте в самое сердце, преодолел огромный путь через кипчакские степи, дабы лицезреть ее прекрасные очи и удостоиться счастья просить ее руки. Русийский князь хорош собой, молод, он одной с нами веры, среди смертных нет равных ему в воинском искусстве, мудрости и прозорливости, а его любовь к ней затмевает все доступные примеры страсти, описанные западными и восточными поэтами. Он будет достойным супругом царице. Наконец, дамы, измученные собственным красноречием, смолкли, переводя дух.
Все это время царица сидела и слушала, спокойно, ничем не выдавая своих эмоций. 
      - Князь покинул свое отечество и готов остаться в чужой стране. Если он так мало дорожит родиной, то чего можно ожидать от него по отношению к чужой земле? – голос у царицы был неожиданно низким и полногрудным. Слышавшие ее впервые поражались этому своеобразному несоответствию строгой внешности и низкого богатого голоса.
      - Светлейшая царица, князь ослеплен страстью к тебе, ради тебя он проделал столь долгий путь. Он почтет за счастье остаться с тобой, любовь к тебе заставит его полюбить и твою страну.
      - К тому же, я слышала, в его землях сейчас не спокойно, могущественный князь, его дядя попрал права многих князей и захватил их земли, - сказала царица.
      Краваи Джакели бросила из-под полуопущенных ресниц быстрый взгляд на царицу. Что ж, отрицать не было смысла.
      - Солнцеликая царица, твоя осведомленность говорит о твоей предусмотрительности. Юный князь храбро сражался со своим дядей, подобно молодому льву, и лишь его горячность помешала ему одержать победу в той битве.
      - Он такой храбрый воин, почему же тогда, отдав свои земли, без боя хочет получить другие? - спросила царица с легкой насмешкой.
      - Прекраснейшая из цариц, и искусснейший воин один не выстоит против целого войска. 
      - Иногда мудрый предпочитает временно отступить, дабы потом явить всю свою мощь, - на два голоса ответили дамы Джакели и Цокали.
      - Если он так мудр, почему до сих пор не вернул себе свои земли? Где его союзники, ибо мудрость предписывает находить помощников в деле, где не справиться одному?
      - Он заключил союз с кипчаками. А теперь стремится к союзу с тобой, солнцеликая...
      - То есть он рассчитывает, что наши воины пойдут воевать где-то далеко на севере за его владения, оставив наше царство без защиты?
      Дамы-переговорщицы тревожно переглянулись меж собой. Тетка царицы едва слышно вздохнула – похоже, племянница слишком хорошо подготовилась к беседе.
      - Что касается русийского князя, не торопись дурно судить о нем, - вступила в беседу Русудан. – Его земли находятся так далеко от нас, что не следует слепо доверять слухам. Я видела этого юношу, он пригож собой и приятен в общении, и если ты встретишься с ним, то сможешь составить собственное мнение.
      - К чему мне встречаться с ним? 
      - Юноша проделал столь долгий путь, чтобы увидеть тебя. Жестоко и нелюбезно теперь отказывать ему в этом.
      - Я не звала его и не обещала, что приму, – царица проявляла намеренное непонимание, не желая продолжать разговор.
      - Царица, клянусь солнцем вашей покойной матери, незабвенной Будурхан, родную дочь я не могла бы любить больше, - со слезами на глазах произнесла Хвашак Цокали. - Никто из нас не желает зла ни вам, ни царству. Юноша вполне достойный, мы заботимся лишь о вашем благополучии…
      - Вы уже в том возрасте, когда необходимо подумать о будущем наследнике, о залоге будущего процветания нашего царства, - страдальческим голосом произнесла Краваи Джакели.
      - Не пристало царицу уговаривать, как испуганного ребенка, встретиться с женихом, - тихо добавила тетка.
      - Не пристало царице, как несмышленному ребенку, навязывать свою волю, - ответила Тамар, не повышая голоса. Она окинула внимательным взглядом всех троих собеседниц и устало добавила. – Я встречусь с этим человеком.

      Ни католикос, ни дидебули, ни сиятельная Русудан не стали мешкать в столь щекотливом деле, имея в виду, в первую очередь, шаткость положения в стране - с тех пор как год назад бренный мир покинул царь Георгий III, и царица поссорилась с дидебулами, недовольство и бунтарство бродили по всем слоям населения – от высшей знати и духовенства до городских ремесленников, купцов и даже презренных глехи* (крепостные крестьяне), а во-вторых, то, что царица была незамужней девицей в возрасте, который лишь льстивые придворные поэты называли юным, – ей шел двадцать четвертый год.
      Прием важного гостя устроили в тронном зале Исанского дворца. Поскольку все члены дарбази и Русудан уже виделись и беседовали с претендентом на руку царицы, оставалось лишь свести жениха и невесту лицом к лицу.

      Несвойственным девицам прямым, немигающим взглядом рассматривала Тамар Юрия Андреевича, уже успевшего при исанском дворе получить имя Георгия Руси* (Русского). Светлые волосы, округлое лицо, ровный острый нос. И глаза, не голубые, не серые, почти лишенные цвета. Его облик был таким непривычным, что она даже не могла решить, хорош ли он собой. 
      Юрий тоже с любопытством разглядывал молодую царицу. Смуглолицая, с темным пушком на верхней губе девушка невысокого роста и не первой свежести. «Не красавица, - думал он. – Приврали, как и следовало ожидать. «Солнцеликая». Солнце ее разве что обожгло». Он с тоской вспомнил златокосых подруг своей юности, с пышными податливыми телами и веселым смехом, оставшихся на далекой родине. Тяжелый пристальный взгляд Тамар отвлек его от воспоминаний, и, спохватившись, он изобразил на лице восхищение.
      Лишь секунду замешкался Юрий, но Тамар уловила эту заминку. Первое неприятное предчувствие подтвердилось. Еще входя в залу, царица не надеялась, что жених поразит ее с первого взгляда или хотя бы внушит расположение. Про русийского князя уже ходило множество сплетен, естественно, достигавших ее ушей. Говорили, что русский еще у кипчаков пристрастился к содомскому греху, что он уж очень охоч до вина и не знает меры, но Тамар слишком хорошо понимала, сколь многие заинтересованы в ее свадьбе, чтобы принимать на веру все, что нашептывали ее приближенным соперничающие стороны. 
      Перед тем, как встретиться с Юрием она молилась, прося Божью матерь ниспослать на ее пути человека, способного разделить с ней тяжелую ношу власти. 
      - Аминь, - привычно шептали губы, пока царица осеняла себя крестом. Но и сотворив молитву, неподвижна осталась коленопреклоненная Тамар, сосредоточенно всматриваясь в грустный лик Спасителя. 
      Как крепки цепи земных страстей! Сколько их – привязанностей земных, по долгу и зову сердца возникающих. Надо любить отечество, и она любила, надо любить семью - любила. Слишком даже. Двоюродного брата любила запретной женской любовью, но не это мучало ее. Отгорело уж сердце, пеплом осыпалось и остыло. Более всего боялась Тамар не небесной кары за свою неподобающую любовь, более всего боялась – не превысит ли любовь земная любовь небесную. 
      Неисповедимы пути твои, Господи, но тяжела ноша на плечах, почти непосильна: трое заточены в ее хрупком теле, трое скорбят, раздираемые страстями – царица, что более всего радеет о чести и славе родной земли, так радеет, что ни перед чем не остановится, и собой пожертвует и другими; женщина, что горько оплакивает свою долю, ибо чувствует – полюбить ей дано было лишь единожды, таков ее удел, и вот уж нет надежд на счастье, отцвела ее страсть, не успев распуститься; и в самой сокровенной глубине неземным страданием мучается душа, верующая глубоко и твердо, алчущая лишь небесной благодати и покоя, рвущаяся прочь из юдоли скорбей, подлости и мерзости к стопам Творца, туда, где бессмысленны все иные страсти и горести, ибо только там – истина.
      Тамар молилась, но, несмотря на свои молитвы, не верила в чудо. И чуда не произошло.

      Покойная царица Будурхан была женщиной красивой, набожной и кроткой. Недостатков у нее было лишь два: ничего не смыслила царица в делах политических да так и не сумела родить царственному супругу сына. По этим-то причинам, отчаявшись получить наследника картлийскому престолу, царь Георгий отдал дочерей на воспитание овдовевшей венценосной сестре своей – Русудан. Таков был обычай, царица не сетовала и не вздыхала, но редкие приезды дочерей были праздником ее сердца.
      Тамар росла серьезным ребенком. Терпеливо и настойчиво могла она слушать уроки старого воспитателя Басили, наставления Русудан, многочисленных мамок и нянек. Но просыпавшийся иногда в девочке бесенок, заставлял ее быть упрямой, непокорной, убегать играть с мальчишками в зарослях у стен замка. Русудан, как могла, старалась обуздать порывы племянницы, она и отец Тамар, царь Георгий III, приучали ее к важности и сдержанности царских особ. Долго приучали. Но изменилась Тамар в одно лето. В то лето, когда был казнен царевич Демна. Никогда больше с того лета Русудан не смогла бы с уверенностью сказать, что думает и что чувствует племянница.
      Вот и теперь, входя в покои царственной племянницы, Русудан не знала, с чего начать беседу. После утренней встречи с русийским князем, Тамар никак не показала своего расположения или недовольства, с подобающей любезностью распрощавшись с гостем.
      - Все юные девы при нашем дворе единодушно нашли, что русский – прекрасный юноша, - доверительным тоном сказала Русудан.
      - Не все, прекрасное снаружи, блестит изнутри, - ответила племянница.
      - Ты изначально настроена не в пользу этого юноши. Хотела бы я знать, кто внушил тебе такую неприязнь?
      - Я предпочла бы вовсе избежать замужества, будь на то моя воля. 
      - Царевны могут становиться невестами Христовыми, не царицы. Ты – царица, и превыше долга перед Всевышним пред тобой долг государственный – дать наследника царству, обеспечить силу нашего рода и преемственность власти. Лишь выполнив свой земной, царский долг, ты сможешь положить жизнь к стопам царя небесного, - веско произнесла Русудан.
      - Мой долг мне известен, - печально улыбнулась племянница. – Но я желаю знать мужчину, которого вы прочите мне в супруги. Редкая для нас внешность - еще не повод считать его красивым, и уж тем более говорить о его духовных добродетелях. Я сама хочу убедиться в них. И лишь тогда принять решение.
      - Если сыграть свадьбу в день святого Георгия* (23 ноября), у вас будет довольно времени, чтобы ближе узнать друг друга до брака, - примирительно сказала тетка.
      - Уже назначили день? – Тамар не выглядела удивленной, скорее в голосе прозвучала насмешка. – Меньше двух месяцев осталось. Что, если я откажусь?
      - Когда я выходила замуж, мне было тринадцать. Султан был втрое старше, другой веры, и я ехала в чужую, незнакомую страну. Ты давно уже не дитя, остаешься на родине, жених молод и пригож собой – чего еще можно желать? – сухо произнесла Русудан.

      Оставшись в одиночестве, царица погрузилась в раздумья. 
      Из всех претендентов на место ее супруга лишь осский царевич Георгий был влюблен в нее. Из всех он один претендовал на то, чего она не могла дать, – не только на власть и титул царя, но и на ее любовь. И именно поэтому она меньше всего желала, чтобы его сватовство было удачным. Ей нечем было ответить Георгию. Он заслуживал лучшей участи, чем жить бок о бок с женщиной, лишенной дара откликнуться на его чувства. К тому же хворый, слабый здоровьем царевич не смог бы в полной мере разделить с ней обязанности правителя и полководца. С осской стороной ее и так связывали достаточно близкие родственные отношения, и можно было не опасаться серьезного недовольства ее выбором, вне зависимости от того, на кого он падет. 
      Претендентов из числа родственников византийского императора после того, как младшую сестру Тамар – Русудан – пять лет назад выдали за сватавшегося к старшей Мануила Комнена, приближать так близко к трону было опасно – Константинополь только и ждал удобного момента, чтобы вновь обратить южные земли в одну из своих провинций.
      Кандидатуры многочисленных шахов, султанов и пашей, жаждавших вступить с ней в брак, никто всерьез не рассматривал. Учитывая различие в вере, даже Русудан, сама побывавшая замужем за мусульманином, признавала, что жених царевны и жених царицы совсем не одно и то же. Муж царицы и отец ее детей должен принадлежать православной вере, и в этой же вере должны быть воспитаны наследники.
      В общем-то, это была лишь видимость выбора. Из всех претендентов лишь Юрия спешно привезли в Картли, не спрашивая ее согласия. Георгий нехорошо себя чувствовал и под этим предлогом, ей не советовали с ним встречаться, а она и не настаивала. Ни одного шаха Тамар никогда не видела. Лишь Юрия настойчиво ставили перед ее глазами, и Кутлу-Арслан уже строил планы будущей свадьбы.
      Юрий – марионетка в этой игре. Даже если он умен, ему потребуется время, чтобы разобраться, что к чему в чужой стране. И это время он будет послушным орудием. Вопрос только, в чьих руках? Тамар сжала пальцы в кулак. Сейчас не время, сейчас она бессильна. Но… Терпение, терпение. Однажды она станет полноправной царицей.

      В то же самое время Юрий тоже обдумывал утреннюю встречу. Вот он, его единственный шанс. Годы жизни у половцев в качестве изгнанника уже давно набили оскомину молодому сыну князя Боголюбского. Унизительные подачки, которыми одаривали его половецкие ханы, кочевая жизнь в шатрах, и долги, долги, вечно долги… Нечем расплатиться с купцами, а уж тем более не на что собрать войско, чтоб идти воевать отцовскую вотчину. Но эти же долги пошли ему на пользу, усмехнулся Юрий. Отчаявшиеся получить свои деньги купцы первыми намекнули Абуласану о возможном женихе для Тамар. 
      Интересная страна, эта Георгия, богатая, да и где еще на троне сидит незамужняя девица? Невеста, правда, не красавица, но и не урод, а уж приданое с лихвой все окупает. Потом, для услады жизни и любовных утех всегда можно найти другую, и не одну. Он станет тут царем, государем над землями не меньше и не хуже греческих, вот уж дяде Всеволоду останется лишь утереться. А там глядишь, неровен час, можно и в дальний поход сходить, половцев с собой прихватить, узнает тогда дядя, почем нынче лихо.
      И только строгие глаза Тамар приглушали сияющие дали. Царица хоть и девица (в самом деле ли девица, кстати, в ее-то лета?), но не глупа. Необходимо добиться согласия на брак, нужно понравиться ей.



Лиана Делиани

Отредактировано: 30.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться