Самая долгая ночь

Размер шрифта: - +

4

- Вы уходите? - пронзительные глаза Ветра смотрели на меня, казалось, проникая в самую душу.

- Да, - кивнула я, - то есть нет, то есть, а что?

Губы полубога дрогнули в едва заметной улыбке.

- В лесу все спокойно, - сообщил он, - нет нужды идти туда в такой мороз.

- Я не в лес, я в город, - отвечала я, чувствуя, что помимо воли щеки мои начинают пылать. Вот когда я порадовалась, что они более, чем наполовину закутаны в цветастый шарф.

- Ну что ж, в таком случае я могу заглянуть позже, - с практически неразличимой ноткой грусти во вполне нейтральном тоне сказал Аквилон, и его силуэт начал таять, растворяясь в воздухе.

- Нет! – почти закричала я, маша руками, как мельница, - погодите!

Казалось бы уже исчезнувший Ветер вновь материализовался рядом со мной. Под его взглядом мне стало жарко. Впрочем, что не менее вероятно, мне стало жарко от количества шерстяных изделий, которые я умудрилась на себя напялить.

Мужчина выжидательно на меня смотрел, а я в панике пыталась сообразить, что должна ему сказать, чтоб он задержался на моем крыльце еще хоть на минуту. И это было странно, ведь обычно лазать по карманам и другим потаенным местам своего организма и близлежащих территорий за словами мне не приходилось.

- Полетели со мной? – наконец со скрипом выдавила я, понимая, что получу отказ – ветры – жители степей и вольных просторов не любят посещать каменные джунгли.

- Полетели, - неожиданно для меня согласился Ветер и впервые на моей памяти действительно улыбнулся, губами, а не морщинкой у глаз или едва блеснувшей гранью зрачков.

Я почувствовала, что таю – не иначе перегрелась в семнадцати слоях одежек.

На ватных ногах я потопала к сараю, в котором хранились потрепанные жизнью и мною ступа для полетов и метла. Как и полагается, по дороге я уронила ключ и долго его искала, рыская в снежных заносах, достававших мне по пояс, как слепой котенок в поисках маминого теплого животика, затем в одном из сугробов потеряла сапог, набрав на теплый носок целый пласт ледяной крошки, а под конец и сама рухнула в снег, взметнув фонтаном снежные брызги. Леди да и только. Ах, какое блаженство знать, что ты – совершенство… н-да.

Аквилон сдержанно реагировал на мои мучения, делая вид, что все идет по плану: раздувал снег, чтоб найти ключ, тактично не замечал, что носок, торчащий из оставшегося на ноге ботинка отличается по цвету и текстуре от того, который предстал на всеобщее обозрение, расчищал дорогу для меня прекрасной в своей неловкости, а потом еще и растопил лед, налипший на амбарный замок, висевший на сарае.

К моменту, когда ступа была вытащена на свет, я уже несколько раз взопрела, покраснела, как рак, отдувалась, как столетний старик и мечтала провалиться сквозь землю от стыда и про себя ругала свою персону последними словами за длинный язык, предложивший Ветру совместный вояж, ведь промолчи я в тот момент, нынешнего позора можно было бы избежать.

Но теперь терять мне уже было нечего, поэтому я задорно вскочила в ступу (читай, кряхтя в нее рухнула) и махнула метлой, произнося ритуальные слова для взлета. Мой летательный агрегат с натугой взмыл в воздух, а я вопросительно посмотрела на оставшегося на земле Аквилона.

- Летите, - махнул он мне рукой снизу, - я буду рядом.

Я взмахнула метлой еще раз и легла на курс до города. Хоть высота и скорость были не очень большими, температура воздуха сразу же стала ощущаться гораздо ниже, и я поплотнее закуталась в свои одежды. Обычного же для полета острого ветра в лицо я не чувствовала – не иначе Северный Ветер направлял потоки в обратную сторону, чтобы мне было комфортнее. Не знаю наверняка, но думать так было приятно.

Лететь и молчать, когда я знала, что где-то рядом находится Аквилон, было странно, но и придумать, о чем можно поговорить в такой ситуации, у меня не получалось. Вообще, о чем можно поговорить с полубогом?

Почему-то с другими братьями Ветрами подобных проблем у меня не возникало. Все мои разговоры с Нотом – Южным Ветром сводились к словесным дуэлям и попыткам избавиться от его навязчивого общества. А Эвру мое присутствие при его монологах вообще не особо было нужно. Когда он пребывал в хорошем расположении духа, то мог часами вещать про природу и погоду, про птичек и белочек, как свихнувшийся натуралист-фанатик. А в дурном настроении он не менее самозабвенно стонал про бренность бытия и скорый крах всего сущего. Мое присутствие в это время требовалось чисто номинально, поэтому я только изредка кивала и поддакивала – этого Восточному Ветру хватало с избытком.

Только сейчас я поняла, что совершенно разучилась (да и умела ли когда-либо?) вести светские беседы. Мои среднестатистические разговоры сводились к приему посетителей пришедших за амулетами, зельями, заговорами и прочей ведовской помощью либо к угрозам жизни и здоровью моего вредного усатого питомца. Одним словом, одичала я в своей глуши. Где в таких условиях разжиться темами для разговоров?

Так я и летела всю дорогу в сложных душевных терзаниях, пытаясь припомнить, когда я в последний раз просто по-дружески с кем-то общалась. Про романтические свидания и вовсе стоит промолчать ибо эта часть жизни обычных молодых девушек, к коим я все еще могла себя причислить, явно не про меня.



Еленка Смитенко

Отредактировано: 27.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться