Самая долгая ночь

Размер шрифта: - +

1

Я заварила себе чаю в огромную кружку, обвила вокруг нее руки, досадуя на то, что не могу обернуться около нее полностью, накрылась самым теплым пледом из имеющихся в арсенале и уселась в свое кресло «для печали», поджав под себя ноги.

Печаль у меня была сегодня одна – я простыла. Как следствие к несносному характеру добавилось отвратительно самочувствие и непрезентабельный внешний вид, поэтому мои питомцы прятались по углам избы, взывая ко всем своим звериным богам, чтоб я не вспомнила об их существовании. Но то ли они плохо молились, то ли простуда никак не повлияла на мою память, я сердито просипела из-за кружки:

- Кот, Ворон, бегом на планерку!

- Мать, может отдохнем сегодня, ты вон совсем расклеилась, – раздался мурлыкающий голос где-то слева, но из-за температуры мне было сложно скосить глаза и испепелить животное взглядом, а поворачивать голову и вовсе было лень.

- Хозяйка, блохастый прав, - голос птица раздался сверху, - тебе отдохнуть нужно, отлежаться.

- А ну встаньте, чтоб я вас видела! – хрипло рыкнула я, и в поле зрения появились две морды – усатая и пернатая, - рассказывайте новости.

- Да какие там новости! – Кот скептически сморщил лоб, - холодина невыносимая на улице. Нос страшно туда показать, еще и ветер такой, что, кажется, хвост унесет, если его лапой не придерживать.

- То есть ты хочешь сказать, что никуда не ходил…

- Почему не ходил? Ходил. Просто хочу, чтоб ты хорошо понимала, на какие жертвы я иду ради общего дела. За которое мне, между прочим, не платят!

- Тебя за него, между прочим, кормят, - проворчала я, сердито глядя на животное, - и недурно – сливками да сметаной, колбаской да рыбкой. Не нравится, можешь начинать мышей ловить по амбарам.

- У нас же нет амбара, - удивился Кот.

- Вот именно!

- Ладно-ладно, - пошел на попятную питомец, - но на улице и правда очень холодно. Вчера вечером ходил к русалкам – говорят, что на этой недели будут в спячку ложиться, потому что речка уже почти замерзла, но им снега хотелось бы – так теплее, говорят. А еще на Водяного жалуются, мол, у него обострение снова.

- Что на этот раз? – обреченно спросила я, понимая, что с заскоками хозяина реки опять придется разбираться мне. Примерно раз в месяц у него случались острые приступы ипохондрии. Каждый раз Водяной находил у себя какую-то неизлечимую болезнь и страшно ею мучился, успевая за короткий промежуток времени замучить еще и бОльшую часть своих подданных.

Однажды он возомнил, что у него синдром Туретта, и начинал лаять, если кто-то при нем произносил слово с буквой «р». Дошло до того, что все ближайшие его родственники, друзья и прислуга стали говорить, как трехлетки: «не плинести ли вам свежей лыбки на завтлак?», «у вас утлом встлеча с главой лусалочьего комитета», «не плавда ли очаловательная темпелатула воды сегодня?».

В другой раз Водяной думал, что в него вселился дух дракона. И он с бешенной скоростью носился по дну, маша руками, как ветряная мельница и делая вид, что выдыхает языки пламени. И чуть не довел до нервного срыва двух теток, что пришли к реке стирать белье, а он в этот самый момент выскочил из воды, молотя руками в воздухе, пытаясь взлететь, а потом брякнулся всей своей двухсоткилограммовой тушей обратно в фонтане брызг и матерных словочетаний.

Самое спокойное обострение было, когда он считал, что у него мания преследования. Забившись под камень, как рак-отшельник, хозяин реки целую неделю «сидел в засаде» и вычислял шпионов.

Ну а многочисленные мелкие хвори я все даже и не упомню.

- Мизофобия, - печально протянул Кот, - русалки говорят, что боится брать в руки предметы – отказывается есть ложкой, требует, чтоб ему еду кидали с расстояния, а он ловит ее, как собака; не дает себя одеть – плавает в одной набедренной повязке, и даже не подписывает указы – говорит, что перо может переносить заразу.

- Замечательно, - кисло протянула я, с содроганием представляя, что придется идти в гости в русалочье царство.

- А еще ты просила напомнить, что нужно ступу утеплить до субботы – ты собиралась в город лететь.

Я кивнула и перевела взгляд на Ворона, предлагая ему продолжить. В отсутствие Лешего я назначила птица своими глазами и ушами во всем вопросам, что касаются леса.

- В дремучем все спокойно, - прокаркал он, - животные в спячку ложатся, но плохо без снега им. Холодно, неуютно. Да и тем, что не спят зимой тоже не сладко – норки промерзли все. Снег нужен… Да и мавки замерзают – стволы деревьев уж до самых сердцевин холодом пронизаны.

- Я поняла, поняла. Но видишь же, я не в том состоянии, чтоб снег призывать. Еще больше заболею!

Ворон согласно, но понуро кивнул.

- Не надо на меня тут кивать! – вспыхнула ни с того, ни с сего я, - идите уже, я устала.

Питомцев просить дважды не пришлось, они мигом пропали с поля зрения.

Я сердито завозилась в кресле, понимая, что, как ни крути, а вызывать снег придется. Он и нечисти, и животным необходим. Слишком уж сильные морозы наступили. Да и людям, наверняка, тоже без снега плохо.

Догадки мои подтвердились, когда спустя несколько часов ко мне пожаловал сельской голова Игнатий Игнатьевич. Притоптывая, пританцовывая и похекивая на руки он минут двадцать рассказывал мне душещипательные истории о том, как деткам в снежки не поиграть, снеговиков не полепить, на санках не покататься, мужики пьют ибо делать нечего, разве что новых детей делать, но бабы не в настроении – вопят, что колодцы позамерзали, а воды негде взять, хоть бы снег был, чтоб растопить, а земля – земля-то вся уже до самых вымерших динозавров промерзла и в таком духе.

В итоге, когда он ушел, оставив мне в виде подношения бутылку смородиновки, я поняла, что отлежаться не получится, нужно собирать силу воли в кулак и идти творить осадки.



Еленка Смитенко

Отредактировано: 27.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться