Самый близкий враг

Глава 2.

Как бы Лера не старалась по быстрее переодеться, у неё ничего не получалось. Руки не слушались абсолютно и начинали безбожно покалывать, отходя в теплом помещении. Девушка торопилась как могла, но увы тело и её легкий весенний плащ — не совместимы. Конечно она прекрасно понимала, что ей нужна теплая одежда, да и финансы позволяли приобрести более-менее приличные вещи, но вот желание к свободе, перебивало все козыри и нужды. Каждый раз говорила себе «Потерпи Лерочка, ещё чуть чуть. И скоро всё наладится, ты уйдёшь от этого проклятия. И всё начнёшь заново, даже может полюбишь. Вот так, как несколько лет назад. Красиво, просто и без упрёков и ультиматумов».

Наконец то справившись с одежной и немножко отогревшись девушка направилась к своему пациенту. Идя по коридору и анализируя сегодняшний день, машинально поздоровавшись и выслушивая от сиделок и врачей сегодняшнее состояние Григорьевича, всё больше и больше впадала в состояние глубоких дум.

Наконец то подойдя к палате №17, Лера глубоко втянула в себя воздух и изображая улыбку, вошла внутрь.

- Добрый вечер, Александр Григорьевич! И что это мы сегодня так себя ведём? - восемьдесят летний мужчина сидел к ней спиной в кресле и как не странно для его поведения, даже не повернулся. Для него это было не характерно. Всегда при её появлении мужчина начинал рассказывать всё, что с ним происходило за время её отсутствия, но не сегодня. Он просто сидел, всматриваясь за падающей листвой в окне, не обращая на давно наступивший вечер и темноту. Девушка постояла некоторое время наблюдая за ним, а потом подошла и присела у его ног прикрытых пледом. - Ну и что случилось, Александр Григорьевич? - мужчина наконец то посмотрел на неё, долго всматриваясь своими серыми глазами в её и произнёс:

- Сегодня у моей дочери день рождение! - сказал это и отвернулся опять к окну, всё также высматривая там, что то ему одному известное.

- Так это же чудесно! И по чему мы грустим? - девушка знала, что у Григорьевича, так его называли все в пансионате, есть дочь, но всегда боялась задавать ему вопросы о ней. Она даже пару раз спросила у персонала, а те только дали ей совет не совать свой нос куда не следует, после этого Лера перестала интересоваться, так и не набравшись смелости спросить у самого Григорьевича.

Валерия не стала дальше ничего спрашивать, просто взяла старичка за его сморщенную с возрастом огромную ручищу и уставилась в тоже самое окно в которое смотрел и он. Каждый думал о своём. Они сидели и даже не думали сколько времени прошло, пока мужчина тяжело не вздохнул и не за говорил.

- Знаешь, Лера почему я грущу? - девушка повернулась к старичку, не ожидая от него монолога — Тому что я полный мудак! Да, да! И не надо так удивляться. Это действительно так. В своей жизни я натворил многое, а самое главное потерял любимую женщину и ребенка. О чём вот уже много лет жалею, но я настолько самовлюблённый придурок, что не мог переступить через свою гордость и попросить прощение. А теперь уже поздно, что либо менять.

Лера призадумалась над его словами, а ведь могла бы она простить своего мужа за всё то, что она пережила? Смогла ли забыть?

Она не знала. Может быть когда то, но не сейчас. Слишком глубокая пока рана и слишком больно от воспоминаний.

- Я знаю одно — время лечит всё!

- Нет, детка! Есть поступки, которые просто невозможно забыть и простить. Измены, ложь, а вот предательство своей крови — НИКОГДА. Это то, что просто нужно вымаливать не только у своего ребёнка и его матери, а и у самого Бога. И я вот не смог. Не смог вымолить прощения у своей дочери за все те года без меня и в особенности за последние несколько лет. - мужчина взял Леру за руку её конечность. Ей не было противно, это просто был жест их дружбы, завязавшейся несколько месяцев назад. - Я хотел её поздравить с утра, упросил санитаров позвонить ей, а она услышав мой голос и те слова, что я готовил всю ночь...просто положила трубку. - Александр Григорьевич вытер дрожащей рукой скатившеюся слезу по когда то красивом лице мужчины, продолжая свой рассказ. - Ты не думай ничего о ней плохого — она самый добрый и прекрасный человек на этой планете и мне очень горько, что я не причастен к данному воспитанию.

Мужчина замолчал, а Лера опустила свои глаза на руку, которую сжали как сильно, что хотелось вскрикнуть, но она промолчала. Просто видела как ему тяжело. Это были его первые слова о своей семье. Первые его откровения. Давались ли они ему тяжело или это уже наболевшее годами. Валерия этого не знала.

- Я вижу Лерочка, что тебя что то постоянно гложет. - всё также не сводя глаз с окна, продолжал говорить мужчина — Послушай старика — поворачиваясь уже к ней и беря своими длинными пальцами за её нежный подбородок, долго всматриваясь в глаза, как будто ища там ответы, произнес — если возможно прости и отпусти.

- Такое не прощается! - не много помолчав и добавила — Пока что. - Мужчина отпустил её подбородок и опять уставился в окно.

- Я тоже так думал, но вот жизнь оказалась скоротечной. И всё, что я хотел — я просто не успел.

- Что вы такое говорите — теперь уже Лера повернула лицо мужчины к себе, пытаясь убедить его в том, что она надеялась когда нибудь приобрести. Надежду на прощение, но там были только слёзы и потеря. И в этот момент Валерия поняла на сколько этот мужчина одинок и жалок. Ей хотелось выбежать из комнаты и найти телефон его дочери, чего бы ей это не стояло, и высказать ей всё. Всё то, что она о ней думала и пускай она не знала суть их разногласий, но чтобы вот так.. Забыть.. Бросить...своего родного человека. Такого девушка не могла понять. Чтобы он не сделал. Всему должно быть объяснение. - У Вас есть время. И я уверена — дочь простит.

- Нет! Не простит! Не после того, как я в очередной раз предал её. Такое невозможно простить. Да и ты, Лера не думай о ней плохо. Я благодарен её за то, что я здесь и это ещё много она для меня сделала. Могла просто выбросить как шавку, а видишь оплачивает мне пансион. А на большее я уже и не претендую.