Самый хищный милый друг

Размер шрифта: - +

Глава 2

Катя

Бывшая свекровь ударила очень больно. Она же обещала отомстить, и она это сделала. Как кобра: расправила красивый капюшон, поиграла трепещущим жалом, прицелилась – и бросилась. Её укус – ожог, боль волнами разошлась по всему телу.

Я вспомнила, как пришла в офис неделю назад и обнаружила в кабинете совершенно несчастного босса. Глебушка сидел за рабочим столом, подперев лоб ладонью, и был похож на безутешную вдову. Как раз в тот день он был полностью в чёрном – кожаные брюки с тиснением под питона, элегантный кардиган со свободным воротом и молниями по бокам, крупный кулон и перстень тоже с каким-то чёрным камнем.

- Глеб, что стряслось? – удивилась я. На милом начальнике лица не было. – Так, подожди!

Я выглянула из директорского кабинета. Пришла мысль: вдруг Глеб притащил сегодня с утра пораньше новую орхидею, а Машка успела покалечить цветок.

Нет, у окна по-прежнему стояли две пустые вазы, никаких изменений.

- Что с Глебом? – шёпотом спросила я у подруг. Они удивлённо пожали плечами.

- Только что был весёлым. Принёс фисташковый тортик, сейчас чай пить будем, - ответила Полина.

Я вернулась обратно и сразу же наткнулась, как на частокол, на страдальческий взгляд директора.

- Твоя свекровь сейчас звонила, - Глеб закрыл лицо руками. – Требует тебя уволить.

- Нет! – вырвалось у меня. Я опустилась на диван, мгновенно потеряв силы. – Только не это!

- Угрожает санкциями. Камня на камне не оставит от «Аванты».

Теперь я и сама, как Глеб, закрыла лицо руками.

У меня очень умная свекровь. Ирина Анатольевна нашла наиболее эффективный способ отомстить – вышвырнуть меня с любимой работы. Она прекрасно понимает, что значит для меня «Аванта» и мои друзья. Четыре года, пока я была замужем за Вадимом, свекровь повторяла, что я умница: продолжаю заниматься делом, совершенствуюсь и расту, не оставила профессию, не превратилась в гламурную блондиночку, помешанную исключительно на шопинге, фитнесе и косметических процедурах.

Ирина Анатольевна способна оценить трудолюбие, потому что когда-то осталась с годовалым ребёнком на руках и, чтобы выжить, вкалывала за пятерых. Поэтому она всегда меня хвалила и даже - я слышала - мною хвасталась.

А теперь ударила наотмашь.

- Катя, я тебя не уволю, - сказал Глеб. – Пусть она отжимается, дура!

- Она совсем не дура, - убито прошептала я. – Ты её плохо знаешь. Если она объявит тебе войну, это конец.

- Да что она может сделать!

- Всё… Завтра выяснится, что ты не имел права открывать офис в этом жилом доме, у тебя возникнут проблемы с санэпидстанцией, пожарниками. Потом - с налоговой и банком. Тебя задушат штрафами. Или она придумает что-нибудь ещё. Она и более крупного предпринимателя может стереть в порошок. А расправиться с тобой для неё вообще не составит никакого труда…

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Потом я приняла решение:

- Сейчас напишу заявление.

- Нет. Я тебя не уволю! Не собираюсь плясать под её дудку! Пошла она к чёрту!

- Глеб… Не впрягайся. Свекровь злится на меня, а ты ей пока не нужен. Но и тебя может зацепить взрывной волной. Ты мой друг, я не хочу тебя подставлять! И девчонок тоже. Если «Аванта» закроется, им тоже придётся искать работу.

Милый шеф опустил голову. Я видела, что у него на глазах выступили слёзы бессилия. Мне и самой хотелось плакать. Вчера всё было так хорошо – мы бурно отпраздновали в ресторане моё освобождение, пили шампанское, веселились, танцевали.

А сегодня наступил час расплаты. Рано я радовалась. История с разводом ещё не закончилась. Зато закончилась моя счастливая история с «Авантой». Я проработала здесь семь лет, сначала удалённо, потом – в штате, и каждый день был радостным. Огромная удача - найти такое место, где тебя любят и ценят, большое горе – очутиться вдруг на улице.

Я плохо представляла, как буду жить дальше. Завтра проснусь – а на работу идти не надо. А зарплата? Как я теперь выкручусь?

Шмыгая носом, вытирая слёзы, я нацарапала заявление.

- Подписывай, быстро! – приказала я Глебу. – И трудовую книжку давай. Напишешь, что уволена по собственному желанию, сфоткаешь и отправишь ей. Я дам электронный адрес.

- Да не буду я так перед ней прогибаться!

- Глеб, пожалуйста! Сделай это! Поверь, тебе не надо с ней ссориться!

Потом мы обливались слезами и ели фисташковый торт. Хоть что-то должно было подсластить отравленную пилюлю, но торт не помогал. Подруги были в шоке, так же, как и мы с Глебом. Девчонки предлагали подпортить моей свекрови внешность, разрисовать её лицо синим и чёрным орнаментом, свернуть набок породистый точёный нос.

- Поехали в областную администрацию! – рвалась на баррикады Маша. – Скажем этой змее всё, что мы о ней думаем!

- Да нас даже в здание не пропустят. Там охрана, - вздохнула Полина.

Это всё слова… Конечно, мы ничего не сделаем.

***

Теперь чувствую себя потерянной и беспомощной. Словно меня закрутило течением мутной реки и уносит всё дальше от знакомых мест. Я пытаюсь ухватиться за ветки, свисающие с берега, но только ломаю ногти и сдираю кожу на ладонях.

Конечно, даже если не удастся куда-то устроиться, я не пропаду. Днём буду бегать по урокам, заниматься с детишками и переводить материалы, присланные из других перевод-бюро. Глеб, конечно, как и прежде, будет снабжать работой. Но мы договорились, что платить будет наличкой, чтобы голубоглазая кобра не отследила платежи.

«Импульс», по-прежнему, остаётся на мне – так и буду переводить письма мсье Массона и документы. Кроме того, Кирилл Андреевич возьмёт меня во Францию. Думаю, ему без разницы, что теперь я не сотрудник «Аванты», а фрилансер. А вот других крупных заказчиков могу растерять - не все готовы приглашать на устный перевод независимого специалиста, многие считают, что через фирму надёжнее.



Маргарита Воронцова

Отредактировано: 24.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться