Сандро, не плачь!

Размер шрифта: - +

Часть II - 31

 

1995 год, Москва

 

Едва Кетеван спустилась во двор, как тут же ощетинилась, будто ёжик, словно предчувствуя грандиозную выволочку от Белецкого.

- Не надо читать мне нотаций! - заявила она с вызовом.

- И не читаю.

Он закинул сумку на плечо и молча зашагал в сторону метро. Кетеван засеменила вслед за ним.

- И не спрашивай ни о чём! - на том же надрыве предупредила она. Он равнодушно пожал плечами. Однако у Кетеван, вероятно, была потребность высказаться и даже слегка поскандалить.

- Я взрослый человек и сама могу нести ответственность за свои поступки, - гордо произнесла она. - Не надо меня пасти и опекать, как маленькую... 

- Это ты тёте скажи. Мне-то что, - откликнулся он безразлично, и даже не играл при этом. Ему вдруг действительно стало всё равно. В данный момент Белецкий мечтал только об одном - добраться до своего дома и лечь спать. Голова просто раскалывалась...

Кетеван удивлённо притихла и всю дорогу хранила молчание.

Тётя Нателла открыла дверь ещё до того, как они позвонили - видимо, ждала их и наблюдала из окна, кто входит во двор. Белецкий почувствовал, как напряглась Кетеван, стоя с ним рядом - буквально окаменела. Девушка явно не на шутку трусила...

- Спасибо, Сандро, - произнесла тётя Нателла ровным голосом. - А теперь... ты не мог бы оставить нас с Кетеван наедине? Я тебе очень признательна за то, что ты помог, но... нам нужно поговорить с нею с глазу на глаз.

"Кетеван"... Впервые он услышал, что тётя назвала племянницу полным именем, а не просто "Кети", как обычно.

- Конечно, - кивнул он и, насмешливо искривив губы, даже изобразил что-то вроде почтительного поклона. - Раз я вам больше не нужен и вы меня великодушно отпускаете... Сделал дело - гуляй смело!

Он развернулся, чтобы уйти. Тётя Нателла поймала его за руку, с тревогой взглянула в глаза. Даже собственная беда не ослепила её настолько, чтобы не заметить, что парень не был похож сам на себя.

- Ты в обиде за мою просьбу?

- Ну, что вы, - он коротко рассмеялся. - Разве у меня есть право обижаться? Кто я, в конце концов, такой?

- Мне действительно просто не к кому было больше обратиться, - растерянно и тихо проговорила она.

- Зачем к кому-то обращаться? Ведь всегда есть такой приятный во всех отношениях, удобный и безотказный парень, как я... Перед которым даже не стыдно. Который всё стерпит, всё вынесет... который при любом раскладе не опозорит честь семьи и будет молчать, ведь так?!

- С тобой всё в порядке? Тебе там ничего не сделали? - встревоженно спросила она у него. Вид у Белецкого и впрямь был какой-то нездоровый. Несмотря на его сопротивление, тётя Нателла приложила ладонь ко лбу парня и охнула.

- Да ты весь горишь! Нет-нет, стой, куда ты сейчас? В таком состоянии я тебя не...

- Да перестаньте, тётя Нателла, - перебил он с досадой. - Только не надо делать вид, что вы обо мне действительно волнуетесь. Я прекрасно доберусь домой.

- С чего ты взял, что я делаю вид? - ошарашенно залепетала она. - Сандро, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты замечательный мальчик, и я очень рада вашей дружбе с Кети...

- Нашей... дружбе... с Кети! - кажется, это была самая настоящая истерика - он не мог отхохотаться минут пять. - Какая прелесть, я сейчас заплачу. Тётя Нателла, ну перед кем вы притворяетесь? Даже ваша фраза о том, что вы жалеете... жалеете, что Кети выбрала не меня... помните?.. она не имеет ничего общего с симпатией ко мне. Прежде всего вы думаете о том, что если бы ваша племянница любила меня, а не Аслана, это было бы для вас менее позорно.

- Но... - беспомощно запротестовала она.

- Спасибо за заботу. Мне пора домой, - снова жёстко прервал её он и пошёл вниз по лестнице.

 

Белецкий провалялся с температурой четыре дня. Отчаявшись сбить жар средствами из домашней аптечки, мать позвонила в неотложку, а на другой день вызвала участкового врача. Её не на шутку перепугали эти несбиваемые "тридцать девять и пять". Он покорно принимал выписанные лекарства, пил сваренные матерью клюквенный и брусничный морсы - а  всё остальное время просто спал, спал, спал, словно сном восстанавливал всю высосанную из него за два года энергию. Эти четыре дня болезни напрочь стёрлись из его памяти.

- Доктор сказал, что, помимо всего прочего, организм может быть ослаблен на фоне какого-нибудь стресса, нервного истощения, - сказала мать утром пятого дня, когда он, наконец, почувствовал себя немного лучше. - Что с тобой происходит, сынок? Как же ты довёл себя до такого состояния? У тебя всё в порядке в училище, точно? Может, ты от нас что-то скрываешь? Не нахватал ли ты "хвостов"? - в её глазах плескалась тревога.

- Всё нормально у меня с учёбой, мам, - отозвался он . - Благополучно переведён на третий курс. Не разводи панику. 

- Тебе друзья несколько раз звонили, - вспомнила она. - Я сказала, что ты болеешь.



Юлия Монакова

Отредактировано: 16.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться