Сашка Кузнецов. Танцевальный кружок. Часть 1

Размер шрифта: - +

Владивосток. Последний день конкурса

С самого утра Эльвира была сама не своя. Мы сидели в столовой за длинным столом и завтракали, и у неё от волнения даже пальцы дрожали. Она следила за тем, чтобы мы не набивали животы, и рассказывала последние новости.

Наша пара заняла первое место по итогам первого дня. Второе место досталось паре из Хабаровска. У них традиционно сильная школа классического танца.

Эльвира с тревогой сказала нам, чтобы мы не вздумали почивать на лаврах, потому что пара ребят из Хабаровска отстаёт от нас на какие-то жалкие шесть очков. Сегодняшнее выступление может всё радикально изменить!

Ещё она сказала, что, по традиции, вперёд пускают самые слабые пары, и поэтому наше выступление будет завершать конкурс. Мы с Ленкой переглянулись и разочарованно вздохнули. Это значило - топтаться за кулисами до последнего! Эльвира тоже вздохнула, предвкушая сколько волнений придётся на её долю, пока мы, наконец, не выступим.

Единственное, что во всём этом было хорошего, это то, что нам не нужно будет потеть в очереди в гримёрную с самого утра. Поедем к началу конкурса. То есть к десяти, когда большинство участников уже переоденется.

Переоделись мы все четверо, хотя выступать предстояло только нам с Ленкой. Коляныч с Галей стояли на подстраховке, как дублирующие космонавты для основного экипажа.

Эльвира не находила себе места. Она замирала на время выступления очередной пары, выглядывая, как и руководители других танцевальных коллективов из-за кулис, украдкой вздыхала, замечая ошибки танцоров и вновь начинала бегать вокруг нас.

Мой костюм беспокоил её больше всего. Ещё там в Магадане я наотрез отказался от предложенной мне фрачной пары, справедливо заметив, что буду выглядеть в ней, как корова под седлом. Вместо этого на мне были облегающие икры белые чулки, короткие, тесные штаны до колен из чёрного бархата, короткая курточка без пуговиц из того же материала, а на голову я нацепил седой парик с толстой, короткой косичкой в кожаном футляре.

Когда я впервые предстал перед нею в этом костюме, Эльвира сначала нервно рассмеялась, но потом, внимательно рассмотрев нас вместе с Ленкой, которая тоже надела для примерки своё бальное платье, она согласилась, что выглядеть мы оба будем неплохо. По крайней мере оригинально.

Мне пришлось сбегать в туалет и соорудить там бутылочку валерьянки и рюмку. Я поил ею Эльвиру, одновременно успокаивая её и другим, одному мне доступным способом. К сожалению, помогало это ненадолго. В очередь за валерьянкой ко мне выстроились ещё три женщины. Художественные руководители из Охотска, из Комсомольска-на-Амуре и из Певека.

Пик беспокойства наступил, когда на сцену вышла пара из Хабаровска - наши главные соперники. Тут уж мы все не выдержали и столпились в кулисах, наблюдая за их выступлением. Стало даже совестно, что мы с Ленкой можем отобрать у них заслуженную победу. Меня успокаивало только то, что я делаю это не для себя лично, а для Эльвиры.

Пара была великолепна. Они потеряли очки только потому, что их хореография была простоватой. Эльвира сказала нам потом, что они не меняют рисунок танца уже почти десять лет. Один раз победив, они успокоились и решили, что лучшее - враг хорошего, и не стоит что-либо менять.

В итоге, за сложность они получили 45 баллов, что тоже было очень неплохим результатом. За мастерство они получили 49 баллов, после чего оба радостно запрыгали на сцене. За кулисами раздался победный вопль их художественного руководителя. Он полагал, что победа у них уже в кармане...

Они ещё не ушли со сцены, а я уже схватил Ленку за руку, посмотрел в её растерянные и испуганные глаза и велел ей успокоиться. Эльвира стояла рядом, и у неё от волнения аж зубы стучали. Теперь мне было не до неё. У меня был свой план!

Звукорежисёр театра, в котором мы выступали, поставил на магнитофон плёнку, которую Эльвира привезла с собой, и сделал ей знак, что всё готово. Ему осталось только повернуть переключатель режимов на магнитофоне.

Мимо нас за кулисы проскочила счастливая пара из Хабаровска, которую с нетерпением поджидал их руководитель, их дублёры и ещё кто-то из взрослых. Наверное, их родители приехали поболеть за них, - мелькнула мысль, но тут объявили наш выход, и мне стало не до них.

Мы много раз репетировали выход на сцену. Он должен был быть стремительным. Такова была задумка Эльвиры. Выбежав на сцену, мы развернулись лицом к зрительному залу. Ленка присела в глубоком реверансе, а я просто поклонился. В отличие от вчерашнего дня, когда в зале сидело едва ли два десятка зрителей, сегодня он был почти полон.

Звукорежисёр повернул переключатель, и в этот момент я сжёг предохранитель усилителя. Огромные звуковые колонки издали тихий щелчок, и противное шипение проникавшее даже за кулисы стихло. Я решил сам озвучить наш танец. Оригинальная музыка, да ещё и в исполнении оркестра, которым дирижирует сам композитор, это, согласитесь, лучше, чем какая-то магнитофонная плёнка.

В слуховых центрах всех присутствующих в зале и за кулисами раздались звуки вступления. Я положил правую руку на талию Ленки, убрал левую за спину и улыбнулся ей. Если мои зрители и жюри слышали только музыку, то в голове у моей партнёрши в этот момент снова появился тот понравившийся ей гусар с сабельным шрамом через всю щёку. Она ещё успела радостно улыбнуться ему, прежде чем музыка подхватила нас!



Александр Раевский

Отредактировано: 30.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться