Сатияра. Замок дракона

ГЛАВА 3: О затишье перед бурей

К счастью, удача наконец повернулась ко мне лицом, а не любимой своей частью тела, позволяя глупой трясущейся девице без проблем вернуться в гостиницу и проскользнуть в комнату незамеченной. Нужно было немедленно уходить, а оставлять своего единственного друга и немногочисленные пожитки не хотелось. Вот и пришлось  поскорее бежать в недавнее пристанище: собрать вещи и забрать Баяна. У меня настолько сильно колотилось сердце, что едва я вошла, сходу принялась собирать пожитки деревянными от волнения руками. Когда дело было сделано, я присела на краешек постели, всего на минутку, чтобы перевести дыхание и передохнуть. Всего на минутку прилегла, повернулась на бок и подтянула колени к груди то и дело вспоминая произошедшее. Сама и не заметила, как задремала.

Всю ночь тревожно ворочалась, то и дело вскакивая в холодном поту, и сны в этот день были тоже странные, если не пугающие. Перед глазами то и дело всплывали жуткие картины, особенно навязчивыми были огромные ярко-желтые глаза с тонким вертикальным зрачком. И голос, немного шипящий и низкий, что шептал мне во сне:

— Берегис-сь, маленькая птичка.

Утро началось неожиданно, я вдруг проснулась и резко села в постели. Через мгновение оказалось,что меня кто-то настойчиво трясет и толкает в плечо, периодически издавая высокие протяжные визги.

— Что случилось? — вопросительно взглянула я на возмутительницу спокойствия. Тут-то я и поняла, что не сбежала в такой подходящий момент, а заснула. Удивительно, вокруг была все та же комнатка, рядом брюзжала та же соседка, никаких настойчивых преследователей рядом не было. Страх прошел вместе со сном, я немного приободрилась, а вчерашние обстоятельства уже не ощущались такими острыми и пугающими. Я даже почувствовала себя в безопасности, казалось, следы получилось замести преотлично.

— Что это?! — нависала надо мной молоденькая худенькая девчушка с кипенно-белым лицом и темными кругами под глазами отвлекая от мыслей. Карие глаза лучились гневом, а рот ни на минуту не закрывался, продолжая издавать визгливые ругательства. Она явно была моложе меня лет на пять, но вела себя удивительно вызывающе для своего возраста.

— Что случилось? — еще раз повторила я, уже строже, и немного нахмурив брови. — Ты вообще кто?

Казалось, девица вот-вот задохнется от гнева, она трясла в воздухе руками и обиженно шипела:

— Как это кто? Я Анжелика! А вот ты, ты трогала мои вещи и теперь я не могу найти свою косметику! Я же предупреждала, да ты как пробка вылетишь отсюда!

— Стой-стой-стой! — я примирительно подняла руки ладонями вверх, с облегчением выдыхая. — Если ты имеешь ввиду ту полуразвалившуюся коробку с горой всякого хлама, что стояла на моей постели, то да, я действительно ее трогала: переставила на стол. На котором лежит твое вчерашнее платье, полагаю. Спать, знаешь ли, очень хотелось, не подумала.

Анжелика тут же замолчала и с удивительной скоростью метнулась проверять стол, причитая про себя:

— Кирк может позвать в любой момент, надо быстрее привести себя в божеский вид.

На что я подавилась: какой еще божеский вид, да она же на пугало похожа с тонной пудры и белил. Едкое словечко так и рвалось наружу, хотелось Анжелику просветить насчет ее вида, задеть, уколоть. Я уже повернулась в сторону истеричной соседки и открыла рот, чтобы испортить настроение молоденькой “старушке”. А потом вдруг поняла: “Да это же решение половины моих проблем!” и с гулким стуком захлопнула рот. Решение простое и лаконичное, не сложнее, чем  кофе попить: парфюмерия скроет запах, а косметика с легкостью сделает меня совершенно другим человеком.

— Анжелика, — тихонько позвала я соседку, на что получила разъяренный взгляд, не обещающий ничего хорошего. Однако, не сдалась. — Я не специально, правда.

— Вот вылетишь из труппы и поделом тебе, — буркнула девушка, в то же самое время уже почти не обращая на меня внимание. Теперь она с азартом красила щеки, а я принялась завороженно следить за процессом. Матушка никогда не позволяла мне использовать пудру или румяна, говоря о том, что я и так красавица. Потому я не умела не то что пользоваться всеми этими штуками, а даже не представляла для чего “вон тот маленький пузырек”.  А ведь остальные служанки частенько пользовались этими недорогими благами цивилизации. Снова вспомнив о маме, я поникла. Интересно, как она там? Целый рой вопросов клубился в голове, нужно было от них отвлечься, и я снова уставилась на Анжелику. Взмах кисти, и бугристая кожа идеально ровная, еще один, и вместо ровной кожи отчетливо виден слой штукатурки. А после щеточки с тушью ресницы девицы стали длиннее раза в два, правда, она не забыла тушь намазать еще раз, и еще, и еще. В общем, мазала до тех пор, пока длинные пушистые реснички не превратились в длинные толстые закорючки.

— Ну разве я не красавица, — наконец спокойным, удовлетворенным голосом заметила соседка и повернулась ко мне лицом, показывая силу красоты и многогранность собственного творчества. — Ладно, лэри-замарашка. Знаю же, что ты мне завидуешь. Вот, возьми.

С последними словами мне бросили маленькую кожаную сумочку с подарком.

— От сердца отрываю, — вздохнула “красотка” и тут же изменившись в лице погрозила пальцем. — Чтоб мою косметику не трогала!