Савраска

Савраска

То было неожиданно дождливое лето. Даже для привыкших к вечно пасмурной погоде англосаксов оно было слишком мокрым. Небо то и дело затягивало тяжелыми темно-серыми тучами, в которых будто бы притаился сам дьявол. Они нависали над зеленеющими лугами мрачной громадой, стараясь придавить своим величием. И когда тяжесть их была уже невыносима, небосвод прорезала ветвистая молния, разделяя пространство на два неровных куска. После этого тяжелые крупные капли непрерывным потоком низвергались на землю. Старики поговаривали, что это гнев божий карает свою паству за грехи, не давая пробиться сквозь серую мглу солнечным лучам, так необходимым зерновым полям.

Аетэль тогда было пять. Босоногая девчонка с вечно растрепанной косой и в чумазом фартуке. Она добросовестно помогала матери по хозяйству, вычищая хлев, кормя свиней, да присматривая за младшими братьями и сестрами. А в редкие перерывы сбегала на отвесный берег, чтобы, притаившись под раскидистыми ветвями древнего дуба, вглядываться в бескрайнюю морскую даль. Мать не одобряла ее отлучек. Дерево было проклятым и являлось некогда частью старого кельтского капища, разрушенного довольно давно. Только поросшее мхом лицо, вырезанное на стволе друидом, еще напоминало о былых языческих временах. Но маленькая девочка ощущала себя здесь дома. А тихие и несмелые мечты о странствиях и путешествиях придавали редким посиделкам так любимый многими оттенок призрачной свободы. Людям необходимо мечтать. И Аетэль всей душой желала, чтобы ее мечты осуществились. Море манило детское сердце.
 

***


Когда рыжеволосой девчонке исполнилось девять, в Мерсию пришла небывалая жара. Непривычно знойные и палящие лучи безжалостно выжигали все, до чего могли дотянуться их яркие хлысты. Засуха обрушилась на край, обещая скудную на урожай осень и голодную зиму, наполненную завыванием волков. Но вместе с ней обрушились и беженцы. Их было немного, но даже такое число грозило деревне несколько больше голодных ртов, чем она могла прокормить. Именно тогда Аетэль впервые услышала грубое и неказистое слово «норманны» или же «даны», как привыкли называть людей с севера на их побережье.

- Эти дьявольские отродья приплыли к нам под вечер, - рассказывал худощавый мужчина, прижимающий к себе мальчишку не многим старше Аетэль. Она слушала рассказ в пол уха, разглядывая паренька с немалым интересом. Он был необычайно суров для своих лет. – Принялись жечь и убивать, точно проклятые. Один из них, рыжий, раскроил топором голову соседу. Мы едва успели скрыться в лесу…

Многочисленные слушатели кивали, охали, слушая о зверствах, да молились, чтобы их поселение подобная беда обошла стороной.

- Господь не оставит нас, - пожилой священник говорил тихо и степенно, положив морщинистую ладонь на голову Аетэль. – Примем же его испытания с честью. 

В тот же день, слушая тихий шум накатывающих волн, с силой бьющихся о камни, девчушка сидела под старым дубом, слушая сбивчивый, быстрый и полный боли рассказ мальчишки. Его звали Коэл и ему было десять. Кровожадные язычники убили его мать и сожгли дом, а искаженные яростью лица навсегда остались выжженными в памяти палящими лучами летнего солнца. Они приходили по воде, легко и быстро паря по волнам. Нападали резко, неожиданно и уходили прежде, чем перепуганные люди могли призвать себе помощь. Коэл кривил губы и выплевывал презрительно «даны», будто это было самым гнусным ругательством на свете. А Аетэль сидела рядом и молилась. Молилась, чтобы любимые волны не принесли к ним эту напасть.
 

***


Сладостно теплое, влажное и удивительно солнечное лето обещало щедрый урожай. Ранние и обильные дожди напитали почву, дали растениям и посевам необходимые силы. А теплые, наполненные солнцем, дни помогали зелени вытягиваться ввысь, точно заговоренные старыми и давно позабытыми старейшинами кельтов. Даже древний дуб выпрямил крепкие ветви, радуя глаз сочной листвой, да посматривая на мир вырезанным лицом сквозь плотную поросль мха. Но Аетэль, которой на тот момент было уже пятнадцать, твердо знала, что за все стоит благодарить бога. Именно он, услышав жаркие молитвы крестьян, внял их просьбам, даровав свою милость.

Легкий ветер играл с дубовыми листьями, подхватывал темно-янтарные волосы, нежно касался кожи. И Аетэль казалось, что этот день, наполненный пением птиц, шелестом листвы и тихим, но грозным рокотом волн, она не забудет никогда. Коэл, значительно повзрослевший и возмужавший, сидел за ее спиной, и облокотившись о могучий ствол дуба, нежно приобнимал за плечи. Они заключили помолвку днем. И теперь оставалось лишь немного подождать, пока он поставит свой дом, в который затем приведет молодую жену. Морской прибой, с вечером ставший еще более свирепым, затягивал свою грозную мелодию, возвещавшую о скором шторме, который Аетэль любила всем сердцем. Яростные волны с силой омывали скалы. И девушка была уверена, что подобная песнь сулит не иначе, как счастье.
 

***


Аетэль уже давно исполнилось семнадцать. Она расцвела в полную силу, пленяя не просто внешностью, но обаянием. Лучи закатного солнца игриво отражались от ее волос, заставляя их переливаться всеми оттенками янтарного и светло-рыжего. Лето подходило к концу, на прощание наделив девушку россыпью веснушек. Старый дуб тяжело покачивался от сильного ветра, скрипя наполовину засохшими ветвями. Аетэль казалось, что он рассказывает историю о былых временах, когда еще по всем берегам пылали костры кельтов. Прикрыв глаза, она слушала его тихий говор, и волны вторили ему. Пожалуй, девушка могла просидеть так до поздней ночи, возвратившись в дом затемно, где Коэл как всегда наигранно возмущенно отругал бы ее за столь долгую отлучку. Но неожиданно непривычные звуки заставили Аетэль распахнуть глаза. То были тихие, но дружные мужские возгласы, пробивающиеся едва слышно сквозь пелену волн, шелест промасленных досок по гальке и плеск воды.

Поднявшись и подойдя к обрывающемуся краю, девушка заглянула вниз. Несколько рослых крепких мужчин затягивали диковинные корабли при помощи веревок на берег. Отливающие синим паруса были собраны, узкая корма легко прорезала волны, облегчая морякам их дело. Все мужчины были вооружены. И тогда в памяти Аетэль всплыли давние рассказы мужа о воинах, варварах, убийцах. 

- Даны… - прошептала пораженная девушка, понимая, что ее тихой и счастливой жизни приходит конец. Подхватив юбки, она опрометью бросилась к деревне, надеясь успеть предупредить ее жителей.

Но выигранные несколько минут не помогли обреченному поселению подготовится. Лишь горстка успела скрыться в близлежащих лесах. Аетэль должно было скоро исполнится восемнадцать, когда три скандинавских драккара причалили к их берегу, наполнив небольшую деревню кровью, огнем и сталью. Она и Коэл тщетно надеялись спастись, укрывшись в доме и вооружившись кузнечным молотом, когда окружающее пространство потонуло в криках. Только деревянные стены, некогда казавшиеся нерушимыми, отделяли их от окружающего ада. 

- Господь не оставит нас, - тихо шептал парень, крепко держа перепуганную девушку за руку.

Но в этот вечер власть оказалась у языческих богов. От сильного удара входная дверь слетела с петель, с шумом падая на пол и поднимая облако пыли. На пороге стоял высокий, хорошо сложенный дан, чье тело закрывала броня, а руки сжимали оружие. Шлем отсутствовал, и только длинная горизонтальная ссадина на виске свидетельствовала о том, что его недавно сбили. Рыжие волосы, подсвеченные алыми лучами закатного солнца, казались огнем. Коэл не стал ждать, когда варвар войдет в дом. Он бросился на него зло, яростно, испуская громкий крик, прежде чем ударить молотом. Но не успел. Дан будто бы перетек в другое место, и Аетэль была готова поклясться, что он и вовсе не двигался, но молот просвистел мимо, увлекая за собой Коэла. А в следующее мгновение парень упал на пол, не издав ни единого звука. Лезвие топора, направленное рукой рыжего демона, ударило его снизу вверх под подбородок, вгрызаясь в челюсть, ломая кость и лишая возможности жить. Падая тело начало увлекать за собой оружие дана, но тот резко дернул руку, с отвратительно-мерзким звуком выдирая увязший топор из плоти. Холодные серые глаза оглядели комнату, остановившись на девушке, что вжалась спиной в стену, закрывая руками рот, из последних сил сдерживая рвущийся наружу крик. Аетэль не чувствовала, как горячие слезы стекают по щекам. Она была во власти чуждого, холодного и до ужаса безразличного взгляда, который приковал ее к себе. Девушка страшилась отвернуться, точно загипнотизированная змеей мышь, продолжала смотреть в лицо варвара, чьи тонкие черты лица были едва прикрыты отросшей рыжей щетиной и свежей кровью. Его можно было бы назвать красивым, если бы не совершенно равнодушное выражение лица, с которым он только что лишил человека жизни, преступая все божьи законы. Это пугало намного больше, чем полные ярости и страсти лица других воинов. 

Быть может именно поэтому Аетэль не сопротивлялась, когда дан шагнул к ней, когда связал руки ремнем, снятым с убитого Коэла и пропитавшимся его кровью, когда повел прочь от дома. Очнулась девушка лишь на странном корабле, сидя на досках бок о бок с другими плененными людьми. Ее била мелкая дрожь, а взгляд, лишенный мысли, был направлен на родную землю, все больше отдаляющуюся от нее. Скалистый берег, на котором возвышался древний, покрытый мхом дуб, медленно раскачивающийся на ветру, а за его кроной поднимался в небо дым от горящей деревни. И тихая мелодия волн больше не казалась Аетэль успокаивающей, манящей и родной. Напротив, она погребала под своими водами все то, что было дорого девушке, лишая надежд и мечты. Теперь Аетэль безразлично называли рабом. А где-то впереди маячила другая жизнь, несшая в себе равнодушие, жестокость и унизительное прозвище – Савраска. 

Несмелые детские мечты, о которых думали, укрывшись под надежной защитой листвы старого языческого древа, осуществились. Пусть далеко и не так, как когда-то желала Аетэль.



Ольга Волкова

#17609 в Проза
#912 в Исторический роман
#22750 в Разное
#6297 в Драма

В тексте есть: викинги, смерть, даркфик

Отредактировано: 22.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться