Савва и Краснокнижный Кречет

Глава VI ПЕРВЫЕ ОПАСНОСТИ

В полдень мы двинулись в путь. Как не хотелось покидать уютную избушку Скендера, утопленную в соснах и зарослях папоротника!

Ядвига вышла на крыльцо проводить нас. На перилах резного деревянного крылечка примостились мои питомцы: неясыть Фёдор, дятел Денис и сизоворонка Лидочка. Яга наотрез отказалась помещать их в клетку или вольер, пообещав, что птицы никуда не улетят и будут чувствовать себя как в хорошем санатории.

Баба Яга по очереди обняла меня и Скендера, и мы двинулись в путь, в полной уверенности, что поход наш будет быстрым и несложным! Как же мы ошибались!

Избушка лесничего быстро скрылась из виду, мы шли по узкой тропинке, обрамлённой высокими соснами. Постепенно сосны начали редеть и становиться ниже, их сменили берёзы и густые кустарники.

Идти было легко: ведь я нёс практически пустой рюкзак. Поначалу меня так и подмывало побольше расспросить Скендера о жителях Ирийского леса, о волшебстве и легендах из Рубиновой книги, но, как только мы начали путь, желание трепать языком пропало. Обычно благодушный и разговорчивый Скендер был хмур и молчалив, я же целиком сосредоточился на окружающей природе: похоже, туристы здесь появлялись нечасто: никакого мусора, следов от костра или помятых веток не наблюдалось. Изредка в ветвях деревьев раздавались голоса птиц, других звуков не было.

Через пару часов, когда мы вышли на небольшую, заросшую разнотравьем поляну, Скендер остановился и сбросил свой рюкзак.

- Перерыв, Савва!

Я последовал его примеру, достал скатерть-самобранку и расстелил её. Ничего не произошло. Я растерянно посмотрел на лесничего. Неужели Ядвига решила уморить нас голодом? Скендер усмехнулся, присел на карточки, хлопнул над скатертью в ладоши и произнёс: «Накорми, скатерть-самобранушка, добрых молодцев! Угости нас пирогами печёными, хлебушком пшеничным да щами из печки!»

На скатерти в мгновение ока появился глиняный горшок с поварёшкой, две грубые керамические тарелки с деревянными ложками, золотистый каравай хлеба и корзина с румяными пирожками.

Я изумился: вот эта скатерть, лучше любого шведского стола!

- А можно мне попробовать? – спросил я у Скендера.

- Конечно, давай!

Я нагнулся над скатертью и постарался на певучий манер, как Скендер, произнести: «Скатерть-самобраночка, накорми добрых молодцев пиццею итальянской с грибами да моцареллою!»

Скатерть вздыбилась, пошла волнами, затем в самой середине раздался хлопок, посреди льняного отреза резко заполыхало пламя, правда, тут же потухло - осталась только дырка с обожжёнными краями и лёгкий дымок.

- Ты что, аспид окаянный делаешь, почто скатёрку мучаешь? Не будет она тебе блюда басурманские подавать, наши проси - русские! Ещё и огонь тут устроил, молись, чтобы никто не заметил!

- Извини, Палыч, - пробормотал я, - но ты же не предупредил!

Но Скендер не слушал меня, он выглядел очень расстроенным. Лесничий опасливо огляделся по сторонам и шепнул: «Ладно, сам виноват, старый пень! Забыл сказать, что самобранка только наши блюда готовит! Скатёрку бабуля заштопает! Главное, чтобы нас никто не заметил! Садись, угощайся!»

Обед прошёл молча. Щи и пироги, кстати, были сказочными, ничего подобного я не ел! Хлеб тоже оказался выше всяких похвал: мягкий, свежий, с тонкой золотистой корочкой…

После нашей молчаливой трапезы Скендер вытер рукавом рот и сказал: «Подожди меня здесь, Савва, никуда не уходи. Мне отойти надо с опушки в глубь леса… Я здешние места лучше знаю и не заблужусь, а ты посиди.

- А что случилось, Евгений Палыч?

- Треск я всю дорогу слышу, как будто кто-то за нами идёт, только мы остановимся – шорох этот сразу прекращается! Дикий зверь так себя не ведёт.

- Может, я с тобой Палыч?

- Нет, пока не надо. Ты тихо ходить не умеешь. Сразу себя выдашь. Здесь на опушке тебя никто не тронет – место открытое, если что заметишь – не шуми, подожди меня и всё расскажешь.

По-моему, у лесничего паранойя. Ну да ладно: у меня с собой пара прекрасных биноклей, попробую понаблюдать за здешней живностью, в этих диких местах наверняка есть какие-нибудь редкие птички…Жаль, что я никакого шороха не слышу, а то бы сразу определил, кто его издаёт. Дар Онуфрия не такой уж и бесполезный, надо только научиться им пользоваться.

Скендер скрылся в зелёной паутине леса, а я достал свою оптику и навёл резкость на противоположный край опушки, там была навалена груда камней, из которых пучками пробивалась ядовито-зелёная трава…

Из-за самого большого валуна показался нечёткий силуэт, отливающий золотом и слепящий глаза. Что ж это за зверь такой? Я ещё сильнее навёл резкость и чуть не выронил из рук бинокль: на валунах грелась девушка редкой красоты: стройная, с длинными мерцающими на солнце золотистыми волосами, одетая в блестящую кружевную сеть, на руках - массивные золотые браслеты с изумрудами, на голове - кокошник, сплетённый из золотых нитей и драгоценных камней. Всё бы ничего, но там месте, где положено быть ногам, красовался массивный змеиный хвост, видимо очень длинный, потому как он извивался крупными кольцами...

- Не двигайся, - услышал я шёпот Скендера над самым ухом, — это Вужалка, дочь змеиного царя.

- Симпатичная девушка, - ответил я шёпотом Скендеру. - Хвост только отвлекает! А я думал ты в лес пошёл!

- Не успел, гадину эту заметил!

- А что в ней плохого?

- В ней ничего. Только царь змеиный дочек своих просто так ползать не отпускает, обычно возле них полно всяких гадов кишит, так он потомство своё оберегает.

Я вспомнил историю про Ауку, следившего за своими дочерями: ревнивые же папаши проживают в Ирийском лесу!

Вужалка посмотрела в нашу сторону, зевнула, прикрыв рукой рот, и, видимо не найдя ничего интересного, отвернулась и поползла в противоположную сторону, сверкая змеиными кольцами.