Сборник рассказов

Забытый подарок ( приквел к "Хозяину темной башни)

 Аннотация. 

Темный маг Эжен син'Эриад может забыть о чем угодно, кроме своей любви к Лорене, даже о подарках предназначенных ей. Им обоим перед праздниками хочется мира и покоя, но светлому магу Лорене покой только снится. Пусть война, разделившая их жизнь на две половины, давно закончилась, борьба продолжается. Трудно держать оборону за двоих, особенно, когда никто уже не нападает. Но Лорена не сдается.

1. 
Лорена расстегнула крупные золотые пуговицы на когда-то белой, а теперь серо-черной, местами прожженной мантии с вышитым на груди знаком ордена Света — свечой в круге. Со стоном удовольствия избавилась от корсета, переступила через упавшие под ноги юбки, стянула через голову рубашку. Щелчком пальцев зажгла светильники, так, чтобы не приходилось щуриться, присела на бортик мраморной ванны. Она любила свою работу. И любила возвращаться с работы домой, в скрытый под сенью трех раскидистых дубов особняк почти в центре столицы Виннетского княжества. Любила приходить, нырять в ванну, смывать с себя грязь, усталость, неуверенность, чтобы потом прийти к мужу и спрятаться в его объятиях от всего мира.
Она погрузилась в теплую пенную воду с головой, провела рукой по груди, чувствуя, как отзывается тело. Вздохнула полной грудью, и вода всколыхнулась, лаская узкие плечи.  Лорена представила, будто не вода это прикасается к ней, а Эжен. Эта игра всегда волновала ее, сокровенная и странная фантазия, о которой не знал никто, даже муж. Где-то там, за пределами теплого мирка ванной комнаты он ждал ее, занимаясь повседневными делами, перешучиваясь с прислугой, читая газеты, по рассеянности намазывая на хлеб сметанную маску для лица, и в то же время он был с ней, был в ней, заполняя Лорену всю, без остатка, не оставляя ни малейшего зазора для страхов, горя, мыслей о чем-то плохом. Эжен был ее океаном, а она — лишь частью его, волной, быстрой рыбкой, неторопливой медузой, лунным отблеском на глади воды. Она была его частью, а он ее… И существовать друг без друга они не могли.

Лорена вышла из ванны, укутавшись в пушистый, как облако, халат, взглянула на часы — одиннадцать вечера, экономка давно ушла. На кухне, за закрытой дверью, пробиваясь сквозь витраж, горел свет. Лорена остановилась на пороге, тронула поясок халата, думая о том, как она сейчас выйдет на свет обнаженная и прекрасная.
Мужской голос за дверью сказал:
— И все же неправильно ты, Эжен, вектора накладываешь. Как левое ухо правой рукой чешешь.
Эжен ответил:
— Мне так удобнее. Тут в Виннетте не много встретишь мастеров старой школы. После того как был разрушен дом Снов.
Оба вздохнули, отдавая дань памяти разрушенной в войну семинарии при ордене Тьмы. Лорена отошла от двери, прыснув в кулачок. Подстегнутое воображение рисовало ей картины одну нелепее другой: собственный вопль, там, в круге света на кухне, попытку прикрыться букетом из вазы. Эжена, сдергивающего со стола скатерть.
Она прошла в спальню, присела на подоконник, прижимаясь теплой спиной к холодному стеклу, улыбнулась своим мыслям, представляя лицо Эжена с сурово насупленными бровями. Скинула халат, тряхнула рыжими кудрями, оттенявшими нежную смуглую кожу. Взглянула на себя в огромное зеркало, прикоснулась к ямочке на щеке, не удержалась, шепнула:
— Хороша…
Взгляд ее упал на секретер в углу, и тень непонимания и страха пробежала по лицу. Лорена накинула легкое шелковое платье с зап<b>а</b>хом, быстрым шагом преодолела полкомнаты, остановилась, коснувшись пальцами столешницы секретера. Дневника на месте не было.
Эжен всегда оставлял его здесь, под защитой чар, это было незыблемо, как рассвет и закат, как то, что вода мокрая, а воздухом можно дышать. Он хранил его здесь, этот был первый предмет, на который падал его взгляд при пробуждении. Потому что здесь, в этом дневнике он записывал все свои мысли, этот дневник был его памятью… Ибо, засыпая, муж память терял и просыпался вновь в липком кошмаре пятилетней  давности, в плену, из которого вышел  обремененный ревматизмом и тем, что маги Разума назвали антероградной амнезией. Лорена так и не узнала, что именно произошло с ним тогда, когда память Эжена дала сбой. Что так отчаянно он пожелал забыть, что и вовсе перестал запоминать события? Она встретила его после долгой разлуки уже таким, в лагере для освобожденных из плена. Лорену он, конечно, узнал — они были знакомы еще до войны. Но каждое утро он просыпался, помня только холодное сырое утро в клетушке старого замка, куда светлые свозили пленных. 
Она выбежала в коридор, не стала тратить время на спуск по лестнице со второго этажа, где располагались спальня и гардеробная, просто перемахнула через перила, мягко приземлилась на ковер в холле, ткань платья обвилась вокруг ног. На кухне снова послышался смех. Лорена распахнула дверь и застыла: на столе, мерцая, стояла шкатулка для проигрывания кристаллов записи. Над ней висели в воздухе две полупрозрачные фигуры — Эжен и его друг, приехавший ненадолго из залечивавшей послевоенные раны Астурии. Мужчины сидели за этим самым столом и беззаботно болтали о магии. Издалека слышался смех самой Лорены. Она помнила эту запись. В тот день, год назад, она сидела вместе ними, держа в руках «глазок» — мехомагический аппарат для запечатления картинки и звука на кристалл.  
Полупрозрачный Эжен обернулся к настоящей Лорене, стоящей в дверях, сказал, просто и серьезно:
— Я люблю тебя. Это я всегда буду помнить.
Лорена раздраженно хлопнула себя по бедру.
— Сбежал. Вот гад.
Она опустилась на стул, оперлась локтями о столешницу, зло посмотрела на свою полупрозрачную копию, усевшуюся на колени к своему тогда еще жениху. Оставленный на подоконнике «глазок» чуть наклонился, делая изображение непропорциональным.  Полупрозрачная Лорена ласково убрала светлые, начавшие отрастать волосы Эжена за уши, он поймал ее руку, прикоснулся губами к запястью, украшенному венчальным браслетом. Настоящая Лорена перевела взгляд на свою руку, провела пальцем по обнаженной коже — она сняла браслет перед ванной. Потом усмехнулась.
Не в первый раз Эжен сбегал. От самого себя, от своих страхов, от выдуманной опасности, которая якобы от него исходит.
2.
{Два года назад.}
Эжен син’Эриад, темный маг, мастер некромантии, мастер боевой магии, и прочее, и прочее, и прочее, уже месяц не мог найти работу. Точнее мог, но идти разбираться со снежницами, нежитью мелкой, и неразумной, но очень прыткой, при ноющих от холода костях в местах многочисленных переломов, было глупо. Между тем приближался праздник середины Зимы, а морковь с капустой уже изрядно надоели. И — что особенно отвратительно, — утепленная роба перестала греть, и даже профессионально наложенные заклинания ничем не помогали. Если еще и сапоги протекать начнут… Перед магом было два пути — обратиться за помощью в Орден Тьмы, и получив вспомоществование, быть своим собратьям должным, или возвращаться назад, в Орнеттское княжество. Там после войны темных магов днем с огнем не найдешь, а нежить жиреет. При мысли об огне, с которым ищут темных магов, Эжен передернул плечами. Он на костер попадал, ему не понравилось. Но и тут, в Винетте не жизнь. Куда ему податься со своей дырявой памятью, и ноющими костями? Разве что в «Оринду», магические кристаллы заряжать…
Он передернул плечами, засунул руки в карманы и оглянулся. Люди шли мимо по освещенной праздничными огнями улице, у каждого второго — испуганное и растерянное выражение лица. Эжен, казалось, видел как в головах вертятся шестеренки, каждая из которых подписана: «подарки», «несделанная работа», «купить», «купить» «отыскать», «доделать». Это при полном отсутствии способностей к магии разума… У самого Эжена таких мыслей не возникало. Его шестеренки давно проржавели и двигались с неохотой. В данный момент они, сделав явственное усилие, заскрипели, провернулись, и маг обнаружил что стоит и пялится на празнично украшенную лентами и еловыми шишками дверь, ведущую, судя по всему в паб, созданный в северно-астурийском стиле. Ничего удивительно — эмигарнатами из Астурии в Винетте хоть мостовую мости.
Дверь отворилась, немолодой мужчина вывалился на снег, обдавая Эжена ароматом глювайна и жаренных над очагом сосисок. Живот, набитый с утра проклятой капустой, предательски заурчал. Срочно захотелось горячего красного вина с пряностями.
— Ненавижу! — сказал Эжен, ни к кому не обращаясь, и не конкретизируя, что или кого именно он ненавидит. И поймал закрывающуюся дверь.
Внутри было тепло, даже жарко. Эжен занял место у широкого окна, с тайным злорадством, от которого ему самому становилось смешно, наблюдал, как спешат куда-то люди. Виннетская зима, не столько холодная, сколько сырая, не могла порадовать снегом, скрипящим под ногами. Любой снег превращался в слякоть.
Наконец принесли глювайн, к нему — жаркое. Эжен сделал глоток — вино полусухое, некрепкое, многовато перца. Если прикрыть глаза, подумалось ему, можно вспомнить беззаботные времена учебы. Напротив семинарии темных, так назывпемого называемого дома Снов был почти такой же паб. С севера Астурии происходило больше всего однокашников — там ветра из Бездны дуют сильнее, побуждают к открытию в людях темный дар.
Если прикрыть глаза можно представить, что они тут: и Ганс, толстый, как колбаса, которую ему присылал иногда отец-мясник, и Адалвалф, обедневший аристократ с изысканными манерами, умеющий разбираться в винах, и вечно сидящий на мели, и Аллистер, по прозвищу Мышонок, крестьянский мальчишка, скромный, молчаливый, с кожей нежной и белой, с пушистыми ресницами. Его иногда принимали за девушку…
Их тени, вызванные не даром некроманта, а лишь памятью, сидели рядом с Эженом, может быть что-то говорили, только он их не слышал. Если не открывать глаз, можно подумать, что он все еще подающий надежды студент, а не нищий маг, слишком гордый чтобы принимать подачки, и слишком больной, чтобы полноценно работать…
Можно подумать что все еще впереди, что он запомнит этот день, как запоминают обычно люди, чуть смазанным, и нечетким, но запомнит, а не проснётся завтра снова, трясясь от страха, в ожидании что вот -вот скрипнет решетчатая дверь, ведущая в его камеру… Она скрипнула, конечно скрипнула и открылась, но что там было дальше? Почему он этого не помнит? Как не помнит и следующих двух лет… Как не запомнит и этот день.
— Простите, у вас не занято? — услышал он над головой мелодичный женский голос.
Тени прошлого расступились, уступая место красавице в беличьей шубке. Эжен поднял голову, всматриваясь в смутно знакомое лицо. Потом его осенило:
— Лорена?
Она тряхнула яркими локонами, сверкнула белыми зубами, села напротив, качнулся висевший на груди знак ордена Света — горящая свеча в круге.
— Узнал? — слегка удивилась она.
— Узнал. С тобой я был знаком еще до того, как шестеренки в моей голове заржавели и дали собой, — усмехнулся Эжен.



Кети Бри

#34820 в Фэнтези
#14883 в Фантастика

В тексте есть: короткие истории

Отредактировано: 26.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться