Сборник рассказов

Размер шрифта: - +

Первый снег

Аннотация 
Его величество желает в последний раз, перед тем как ослепнет, посмотреть на снег. Но зима выдалась теплая, и снега все нет, и нет… 


Зрение Его Величества падало с каждым днём, и это сложно было не заметить. Все чаще он полагался на глаза Йирин. Она понимала это по лёгкой щекотке, пробегающей по «телепатическому каналу» — органу чувств, доступному только для магов. И все чаще на лице Его Величества проступало странное выражение тревоги и ожидания.
Их телепатические каналы совпадали идеально, поэтому именно Йирин простой студентке третьего курса Магической Академии Гелиата, была отведена почетная и немного печальная роль — служить глазами императора.
Помощница императора, разумеется, знала, что со временем у неё появятся сменщики, не может же она дежурить подле Его Величества круглые сутки. Только вот поиск подходящих кандидатур затянулся. Особенно после того рокового покушения, в результате которого погибли все маги, о чьей телепатической совместимости с императором было достоверно известно.
Ну, а пока Йирин такая одна. И хотя Его Величество старается как можно меньше зависеть от окружающих, Йирин-то видит, что удаётся это императору все тяжелее и тяжелее.
Когда девушка утром вошла в кабинет, Его Величество сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и вертел металлическое перо на кончике пальца. Изящная шутка и сложный фокус для почти слепого. Император обернулся на звук шагов, черные длинные пряди скользнули вдоль совершенного лица — эльфийская кровь. Глаза — бездонные, черные, смотрели прямо и рассеянно.
— Йирин? — спросил Его Величество и тут же подключился к зрению своей помощницы. Та присела в реверансе.
— Не наклоняйтесь так резко. У меня начинает кружиться голова.
Им предстояла ежедневная рутина — чтение не очень интересных, по мнению Йирин, отчетов. Все что от неё требовалось: сидеть и бездумно пялиться на текст, время от времени переворачивая листы по приказу. Этим она и занялась, даже не пытаясь вникнуть в написанное.
ПисАть же Его Величество пока пытался сам, используя остатки зрения и специальный трафарет, разделяющий строчки. И каждый день он склонял голову чуть ниже, пытаясь разглядеть буквы.
Часам к двенадцати император обычно говорил: «Хватит, Йирин, спасибо». И они шли в фехтовальный зал. Раньше повелитель добирался туда сам, но в последнюю неделю ему стало тяжело ходить по коридорам дворца, не используя донорское зрение.
Дня через два, после того как донор и его высокопоставленный реципиент впервые объединили телепатические каналы и притерпелись друг к другу, Йирин с удивлением узнала, что император несмотря ни на что продолжает свои тренировки. До покушения он считался непревзойденным мечником да и стрелял отменно.
Соперник Его Величества — капитан королевской охраны, был, на взгляд Йирин, весьма посредственным мастером, но девушка видела, какого труда императору стоило свести бой вничью. Кроме того, капитан нарочно шумел, давая возможность предугадать свои действия, а на лице повелителя вновь появлялись тревожное ожидание и неуверенность. Но с каждым разом он сражался все лучше. По мишеням, на которых теперь были закреплены колокольчики, стрелял почти без промаха да и магией бил точно в цель. Императору повезло. Кроме типично эльфийской внешности от матери ему достался нечеловечески острый слух, а также незаурядные магические способности. Его отец, к примеру, был довольно посредственным магом воды, а нынешний повелитель Лиатта, страны, где редкий человек рождался без магического дара, входил в десятку сильнейших огневиков.
— Почему Вы не пользуетесь моим зрением во время тренировок, Ваше Величество? — набравшись смелости, спросила однажды Йирин.
— А если вас не будет рядом? Если вас ранят или убьют, что я буду делать тогда? — резким голосом проговорил император, и его безупречные черты исказились на мгновение смесью ярости, боли и бессилия. — Я не могу себе позволить быть слабым. Нет. Только не теперь!
Йирин не оставалось ничего другого, как молча поклониться.
— К тому же у вас таким образом появляется свободное время, — уже мягче добавил император. — Не можете же вы, юная девушка, перспективный маг, всю жизнь простоять за моим плечом.
Это было правдой. Два часа свободы — невероятная роскошь, которую начинаешь ценить, когда весь день загружен под завязку так, что остается время только поспать и поесть. Йирин тратила это время на чтение книг и конспектов. Их ей приносили друзья по Академии, с которыми она встречалась раз в неделю, в свой единственный свободный вечер.
С другой стороны, Йирин была не против всю жизнь простоять за плечом императора. В Его Величество было трудно не влюбиться, тем более находясь так близко… Каждый раз, как девушка бросала взгляд на лицо повелителя, на его высокие, резкие скулы, темные глаза, длинные, пушистые ресницы, тонкие, но густые брови вразлет, ей становилось обидно, что судьба так несправедлива к этому человеку.
Если за разглядыванием она забывала о телепатическом контакте, император недовольно хмурился и говорил: «Прекратите рассматривать меня, Йирин! Поверьте, в мире есть вещи, которые мне интересны более, чем мое лицо». Иногда, впрочем, он сам просил посмотреть на него со стороны, чаще всего перед приемами. А иногда просил посмотреть в окно. Вот и сегодня, во время одной из передышек в работе с бумагами, император сказал:
— Йирин, гляньте в окно.
Помощница послушно встала и отодвинула тяжелую портьеру. Зима в этом году выдалась аномально теплая, снега еще не было, а листья давно опали и сгнили под бесконечными дождями. Дворцовый парк был сер и уныл.
— Что говорят маги погоды? — спросил император как-то особенно нервно, так что у Йирин болезненно сжалось сердце. — Будет в этом году снег или нет?
Этот вопрос волновал многих, ведь до наступления нового года оставалось полторы недели, а без снега не было в городе праздничной атмосферы. Но погодники только пожимали плечами: да, аномально теплая зима, но опасности для сельского хозяйства нет, а по законам империи они не могут изменять погоду только потому, что кому-то там и праздник без снега не праздник…
— Лекарь сказал, что после нового года совсем ослепну, — объяснил император, прокручивая на пальце массивный перстень с опалом, по которому пробегали иногда магические искры. В таких камнях хранят сложные в воспроизведении, а также энергоемкие заклинания. — Хотел последний раз посмотреть на снег своими глазами. Да, видно, не судьба.
Больше они об этом не заговаривали. А через неделю Йирин в свой свободный вечер отправилась в Академию к господину ректору. Тот принял его без промедления.
— Что случилось? — несколько встревоженно спросил он. — С Его Величеством все в порядке? Ваша связь стабильна?
— Да, да, господин ректор, — ответила Йирин. — Я по другому вопросу.
— Что случилось, моя милая? — по-отечески ласково спросил его ректор. — Ты хочешь взять академический отпуск, как я тебе с самого начала и предлагал?
— Нет, господин ректор. Я вполне справляюсь с программой. Я хотела попросить у вас снега… Для Его Величества.
— Для Велирия? — переспросил ректор, называя своего бывшего ученика по имени. — Что за фантазии? Зачем ему понадобился снег?
— Его Величество любит снег, — объяснила Йирин. — А снега нет, а после нового года он совсем ослепнет и снега больше не увидит… Своими глазами. Понимаете? Это очень важно. Увидеть снег своими глазами!
Ректор только махнул рукой.
— Это ребячество, Йирин. Какой в этом смысл? У тебя стопроцентное зрение, а Велирий уже не видит ничего дальше своего носа… что он там разглядит своими глазами. И ради этого нарушать закон, который он сам издал?
Йирин вскочила со стула, сжала кулаки.
— Одна снежная туча над дворцом и магический купол вокруг него… Вам жалко такой мелочи для человека, который вот-вот ослепнет? Неужели он мало страдает? Неужели он не может получить то, что хочет, даже если это какой-то дурацкий снег?
Ректор отвернулся и отошел к окну, казалось, он даже не слышит, как на него кричит какая-то третьекурсница. Когда студентка выдохлась, пожилой маг обернулся и сказал:
— Я услышал тебя, Йирин. Успокойся. Я что-нибудь придумаю. Может быть, ты и права. Я знаю, что Велирий боится, хоть и не показывает этого. Может, такая малость чуть-чуть подбодрит его.
***
В канун нового года первое, что сделала Йирин, проснувшись, — выглянула в окно. Свинцовые тучи собрались над дворцом, и молодая колдунья понадеялась, что снег сегодня все же пойдет. Волею природы или магов, неважно. Она быстро переделала все утренние дела, успевая при этом пролистать конспект, проглотила принесенный в её покои завтрак, нервно повертелась перед зеркалом, разглядывая свой праздничный наряд.
Зеркало отражало ее темно-каштановые, перекинутые на грудь косы, накинутую на них расшитую серебром вуаль… У Йирин никогда не было раньше таких дорогих нарядов, как это бархатное платье, и туфелек, расшитых бисером, носки которых кокетливо выглядывали из-под тяжелого подола.
В целом Йирин была довольна собой. Ну, может быть талия могла бы быть уже, а глаза по-выразительней. Она еще немного повертелась пред зеркалом и поспешила к Его Величеству.
Император просыпался довольно рано, и Йирин приходилось приспосабливаться к его распорядку дня. Утром, перед завтраком, повелителя посещал личный лекарь, приставленный к нему с самого рождения. Вот и теперь он суетился вокруг своего коронованного пациента, светил зачем-то фонариком в глаза, по-стариковски кряхтел:
— Охо-хо, Ваше Величество, нечем мне Вас порадовать. Не сегодня завтра вы уже ослепнете окончательно. Вы только не переживайте, Вы же маг, у Вас ведь есть способ видеть… Может, Вам травок успокоительных попить? У меня прекрасный сбор.
— Благодарю, Дэрир, — ответил император, едва пожимая морщинистую руку старика, — травок не нужно, можете идти. Это вы, Йирин? Вы сегодня празднично одеты.
Заметив фигуру своего поводыря в дверях, повелитель прищурился, пытаясь её разглядеть. Йирин знала, что тот примерно видит: яркое пятно вишневого цвета на темном фоне двери.
— Да, Ваше Величество.
— Отлично. Сейчас придут цирюльник и портной, поможете мне. А пока… — император махнул рукой в сторону туалетного столика. — Там стоит шкатулка. Выберите из нее две безделушки на свой вкус. Сегодня будем украшать зимнее дерево.
Это была давняя традиция: на зимнее дерево в домах побогаче подвешивали на лентах украшения, в домах попроще — угощение. И то и другое после праздников расходилось по больницам и приютам, а то и просто беднякам. Разумеется, самое роскошное дерево с самыми дорогими дарами стояло в императорском дворце. Похитить драгоценности было невозможно: на каждом украшении был закреплен магический маячок.
Йирин стояла у окна, сжимая в руках золотое кольцо и витую цепочку с мелкими камушками. Вещицы были изящные, тонкой работы и стоили дорого, хоть и были самыми дешевыми в шкатулке. Девушка не отрываясь, следила, как руки цирюльника убирают волосы императора в прическу, а портной с помощниками готовят тяжелые праздничные одежды черных и золотых цветов.
Йирин снова и снова смотрела на этот гордый прямой профиль, на тень от опущенных ресниц, прикрывающих глаза. Надвигающаяся слепота почти не была заметна, манера не смотреть на собеседника во время разговора выглядела со стороны, скорее, властностью или даже высокомерием.
Она не заметила привычную уже щекотку внутри головы. А император только усмехнулся, поворачивая к нему лицо. В такие моменты, когда он пользовался зрением Йирин, зрачки его темных глаз расширялись и делали глаза еще темнее.
— Не насмотрелись еще? — насмешливо спросил он и кивнул, указывая на дверь. — Нам пора.
Они шли по коридору не быстро и не медленно, и Йирин раздумывала о том, как, должно быть, сложно идти, видя дорогу не перед собой, а откуда-то из-за собственной спины и немного сбоку. Но император, кажется, уже притерпелся.
В одном из залов дворца возвышалась огромная ель. Роскошное, удивительно пышное дерево заполнило собой едва ли не четверть просторного помещения. Приглядевшись, Йирин заметила, как среди насыщенной зелени что-то поблескивает. Некоторые придворные уже развесили свои дары на разноцветных лентах. Вечером среди ветвей зажгутся свечи, и станет еще красивее.
Толпа перед Его Величеством расступилась, подобострастно кланяясь, а Йирин подумала, что, может быть, среди этих людей находятся те, из-за кого их господин и лишился зрения… Организаторов покушения ведь так и не нашли.
Кто-то подал императору ленту в цветах его дома — черное и золотое. Он требовательно протянул руку, и Йирин вложила в неё кольцо, которое держала до сих пор.
— Возьмите ленту себе со стола рядом с деревом и пристройте цепочку куда-нибудь, — тихо сказал ему император, на ощупь продевая ленту в кольцо.
— Так это мне? — удивилась Йирин.
Его Величество тонко улыбнулся.
— Вряд ли у студентки есть что повесить на зимнее дерево в императорском дворце. А жалованье ваше за три месяца до сих пор лежит нетронутым.
— Меня здесь неплохо кормят, Ваше Величество, — смущенно ответила Йирин и чуть было не бросилась к столику выполнять поручение. Император едва успел поймать её за локоть.
— Куда? — спросил он насмешливо. — Как я без вас повешу ленту на ель? Впредь думайте, Йирин.
Он сложил ладони лодочкой и подул на них. Изо рта его вырвались огненные икорки, которые окружили ленту с нанизанным на нее кольцом и понесли по воздуху на самую верхушку ели. Огненная левитация — красивое зрелище. Но огненные маги — воины, кузнецы и изобретатели, редко используют ее в быту, обходясь стандартной межстихийной, которой владеют даже те, кого не отметила магия. Таких людей немного — четверть от всего населения империи.
Йирин не отрываясь смотрела, как плавно опускается лента с блестящим кольцом почти на самую верхушку ели, а затем перевела взгляд на высокое стрельчатое окно.
— Снег пошел… — одновременно с Его Величеством выдохнула она.
Разумеется, они не кинулись немедленно во дворцовый парк, держась за руки, как в глубине души представляла себе Йирин. Нет, повелитель ещё долго принимал послов, отдавал распоряжения, кого-то за что-то награждал. А молодая колдунья переминалась рядом с ноги на ногу, изредка бросая тоскливые взгляды за окно, где два поваренка дурачились и играли в снежки, пока их не погнал на задний двор один из караульных.
После обеда Его Величество наконец освободился. Обычно он в это время гулял, если позволяла погода. За этим лекарь следил неукоснительно. Если же погода не располагала к прогулкам, они с Йирин читали, но теперь уже книги. Это было не в пример интересней скучных государственных бумаг, и девушка не спала с открытыми глазами, перелистывая страницы.
Они спустились в парк, когда изнывающий от ожидания Йирин уже почти отчаялась. Душой и мыслями она был давно там, среди заснеженных статуй и деревьев, так что императору пришлось несколько раз довольно резко её одернуть и призвать к внимательности.
Снег падал крупными хлопьями. Повелитель заблокировал телепатический канал, поймал на ладонь снежинку и поднес ее к самым глазам. Затем встряхнул головой, скидывая с головы капюшон, запрокинул к небу лицо и закружился, раскинув руки.
— Я дождался, видишь, Йирин! — крикнул он дрожащим от радости голосом. — Я дождался снега!
Йирин почувствовала, что у неё защипало в носу, она шмыгнула и промолчала. А потом безмятежность оборвалась со звуком лопнувшей струны. Каждому магу был знаком этот звук — с ним прекращают действие чары маскировки. Император и его помощница были окружены — три десятка магов, и столько же воинов с закрытыми лицами прятались среди сугробов и деревьев. Йирин оглянулась и растерянно, и удивленно. Маги и воины, окружившие их, были сильны, студенту третьего курса не справится было с ними даже поодиночке.
Император грубо схватил девушку за руку и задвинул себе за спину. Йирин потянулась, подключая телепатический канал, но Его Величество заблокировал связь намертво.
— Мне сейчас зрение только помешает, — хрипло крикнул он и активировал спрятанное в перстне заклинание. Это была Могильная тьма. Беспросветная и густая, давящая на мгновенно потерявшие свет глаза. Сделать ничего было нельзя: заклинание блокировало все виды магического зрения. Использовались такие чары редко, так как действовали на всех, в том числе и на мага, их выпустившего.
А император захохотал, раскручивая два огненных диска — единственное, что было видно в непроглядной тьме. В их сторону посыпались заклинания, диски погасли, император снова весело и яростно засмеялся. Кто-то из магов вскрикнул, умирая, а огненный меч, пришедший на смену дискам, возник в другом месте.
Йирин замерла, боясь помешать. Она тоже пыталась научиться сражаться вслепую, но не обладала ни острым слухом императора, ни воинскими талантами, ни, что уж скрывать, такой же сильной мотивацией.
Ей оставалось лишь прислушиваться к крикам и шорохам да ловить взглядом отблески огненных заклинаний. Это было страшно: стоять одной в непроглядной тьме, не знать, что происходит вокруг… С пальцев Йирин срывались молнии. Она стреляла наугад, на слух, на звон доспехов, на вскрики и проклятия и несколько раз даже попала. И то помощь.
Тьма рассеялась так же мгновенно, как и сгустилась, только снег уже был не белым, а алым. Император стоял почти в центре круга из тел, прижимая кого-то к земле ногой и острием меча.
— Йирин, подойдите сюда, дайте мне взглянуть кто это, — позвал он.
Йирин подбежала, путаясь в подоле, чувствуя, как вновь связываются их каналы. Она посмотрел на распростертого у ног повелителя человека и опустилась на колени.
— Господин ректор… Он предатель?
— Да, — ответил ей император, — предатель. Эти… — он обвел рукой вокруг себя, показывая на мертвых, — эти пожелали забрать мои земли, а этот, — он надавил носком сапога на грудь ректора сильнее, — собирался присвоить мою магию. Но жертву нужно было сперва ослепить, оглушить и лишить всех остальных чувств. Верно, господин ректор? Начало положено.
Подоспела охрана, и Его Величество, уставший, перемазанный чужой кровью, побрел прочь из страшного круга, волоча по снегу свой тяжелый двуручный меч. Йирин помчалась за ним следом, села на снег рядом. Их обоих трясло не то от холода, не то от пережитого.
— Там лежат дети тех, кому я доверяю, — хрипло сказал император. — Сыновья моих министров и наместников. Они решили, что я и их родители зажились на свете… Старики им мешали. И молодые, но сильные маги возомнили, что закон о подчинении магов государству унижает их. Я считал их своими друзьями, боевыми братьями…
Он грустно усмехнулся, проводя ладонями по лицу.
— Одно меня радует, — продолжал император. — Мне не придется смотреть в глаза их родителям. Ни лорду канцлеру, чьего любимого младшего сына я только что обезглавил, ни госпоже наместнице Лакрии, которую я лишил двоих сыновей.
Йирин хотела было сказать в поддержку, что они сами виноваты, что они первые начали и вообще… Но император безошибочно прижал к её губам перепачканный в крови указательный палец.
— Тшш, Йирин, тихо. Посмотри на меня, Йирин, и закрой наконец свой телепатический канал, я еще успею наглядеться на мир через него. Я хочу еще раз увидеть твое лицо своими глазами… В последний раз…
Йирин подняла голову, с тревогой глядя в глаза повелителя. Зрачки все расширялись и расширялись, поглощая радужку, и брови хмурились все сильнее. Потом Его Величество несколько раз мигнул, глубоко вздохнул и сказал:
— Ну вот и все. И зря я боялся.
Йирин крепко зажмурилась, чувствуя, как соленые теплые слезы бегут по замерзшим щекам, согревая их. Сильные, сухие, горячие пальцы скользнули по её лицу, лаская каждую черточку.
— Я запомню, — тихо сказал император. — Запомню длинные косы, и серые глаза, и румянец на щеках. Я их запомню, Йирин. Все не так плохо, правда? Я все еще могу смотреть на снег. Пусть твоими глазами, но все же…
Йирин распахнула ресницы, но слезы все падали и падали на пальцы, невесомо ласкающие её лицо.
— Все равно несправедливо, — всхлипнула она. — Почему не может быть все хорошо?
— Я жив. Что может быть лучше? — спросил его император и, наклонившись, дотронулся губами до губ Йирин.
— Ваше Величество?
— Зови меня Велирий, — ответил он, на секунду отстраняясь и вновь начиная целовать.
А снег все падал и падал, но им больше не было холодно.



Кети Бри

#17898 в Фэнтези
#7959 в Фантастика

В тексте есть: короткие истории

Отредактировано: 26.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться