– Какой бывает любовь? Прекрасное, светлое чувство. Таким оно было для меня когда-то... Кажется было это слишком давно, но... Прошло всего полгода... Полгода. 6 месяцев. Почему же прекрасное чувство окрыленности покинуло меня? Как наша любовь превратилась в это?
Тихий голос прошелестел едва слышно, ни к кому не обращаясь. Хенджин вздохнул, поднося к губам фильтр сигареты. Едкий горький дым наполнил лёгкие, медленно разрушая клеточки организма, а вместе с этим убивая и остатки светлых чувств.
Свежая ранка в уголке губ вскрылась и снова начала кровоточить. В этот раз Минхо слишком сильно хотел провести вечер где-то в клубе. Бил беспощадно и по лицу, которое завтра будет осыпать поцелуями, вновь и вновь извиняясь за несдержанность.
Хенджин снова усмехнулся, слыша копошение за спиной. Как бы сильно Минхо не хотел уйти на эту ночь, Хенджин смог удержать его. На лице старшего краснели полосы от ногтей и пара синяков на скуле. Каждый раз кому-то из них приходилось бороться за время с любимым.
– С кем ты тут пиздишь? Раз уж я сегодня тут, то какого хуя ты висишь на окне, вместо того чтобы сидеть со мной в спальне?
Ли поморщился от стягивающей боли на руках, где синели космическими пятнами несколько отпечатков чужих зубов. А после улыбнулся, словно любовно поглаживая каждый из них кончиками пальцев. Для него это все также осталось и останется доказательством того, что его Хенджинни все ещё любит его, все также отчаянно цепляется за него, боясь потерять.
– Я курю, чаги. Не видишь что-ли? Будешь тоже?
Никто из них не курил до встречи друг с другом. Никто не пил алкоголь в таком количестве. Никто из них не сходил с ума от болезненной привязанности. Они в принципе не были такими...
– Двигайся. Щас притащу вино, которое Чонин подарил нам. Оно как-то дохуя долго стоит в шкафу. И не пизди тут ни с кем, а то вдруг подумаю, что ты псих и упеку в больничку.
Хенджин горько усмехнулся, вновь шипя из-за ранки на губе. Они любили друг друга. Правда любили. И первый месяц все было так прекрасно. Потом Минхо вдруг начал курить. Оказалось, сдерживал свои ревностные порывы, снимая напряжение с помощью дыма. Боялся навредить любимому, спугнуть.
Он сорвался, когда Хенджин впервые захотел пойти на вечеринку без него. Тогда сильные пальцы сжимались на тонкой шее младшего, а другая рука ватным диском жёстко стирала с губ яркий тинт. Лицо Минхо тогда выражало ярость, ревность и жгучее собтвенничество. Однако вместо того, чтобы испугаться, глядя на собственное отражение в зеркало ванной комнаты, Хенджин ощутил невероятный кайф и жгучее возбуждение. В ту ночь они не вылезали из постели, погружаясь в ритмичные грубые толчки и кусачие поцелуи.
Так и началось их обоюдное безумие. Они оба любили свободу и оба были собственниками до мозга костей. Каждый раз, стоило одному попытаться глотнуть воздух свободы отдельно от своей половинки, как другой кулаками, укусами и синяками доказывал, что лучше компании для развлечения он найти не сможет.
– Чё ты лыбишься, дурак? Опять кровь похерачила...
Минхо поставил на подоконник открытую бутылку и подтянул рукав собственного лонгслива вытира струйку бордовой крови с любимого лица. Сожаление смешалось с довольством на лице старшего, отражаясь в глазах Хенджина. Он просто поймал ладонь любимого рукой и впился в губы напротив едким поцелуем, деля ядовитый дым на двоих.
– Джинни.... Когда-нибудь... Когда-нибудь мы станем образцовой парой.
Они станут. Стану счастливыми и без этой боли, когда наконец поверят во взаимную любовь. Ну... Или же покинут этот мир, глядя друг другу в глаза в очередной момент безумия...
Отредактировано: 31.08.2024