Scarlet storm

Тонкая красная нить

В воздухе пахнет смертью.

Так пахнет перед грозой.

Рядом в руках карту вертит та-что-всегда-с-косой.

Август тянет осенним сплином,

Предсентябрьским тихим блюзом.

Листья — желтые пилигримы,

Исчезают в небесных шлюзах.

Я держу волшебство под курткой,

Там, где в клетке закрыта птица.

Сердце бьется быстро и гулко.

Приходи ко мне,

Юным принцем,

Элли Смит, безрассудным Томом.

Самым честным и злым ребенком.

Приходи.

И я выйду из дома.

Волшебство зазвенит негромко.

Что ты ищешь, мой юный странник?

Понимание, верность, веру?

Все мы бродим в одном тумане,

И у каждого — струны, нервы.

Будь свободным, пока не поздно.

Будь спокойным, как должно Будде.

Укради, спрячь в карманы звезды.

Знай — все будет,

Все точно

Будет.

У кого-то — семья и дети.

У тебя — волшебство под курткой,

За плечами — попутный ветер

И в наушниках голос Курта.

Смерть с косой усмехнется криво:

''Топай, глупый, своей дорогой''.

Ищешь силу? В тебе есть сила.

В каждом бьется частица Бога.

Так и верь в себя, словно в Бога —

Без сомнений, непогрешимо.

Помни: где-то твоя дорога.

Отыщи ее.

Горьким дымом

Пахнет август, костром и светом.

Я твой друг, протяни мне руку.

Капюшон на глаза — от ветра.

И укрой волшебство под курткой.

(Джио Россо)

2004 год

— Ты смогла, ты смогла выбраться! — Вернер фон Штрукер смотрит на нее, как на призрака.

Ванда откидывает с лица промокший до нитки капюшон старого пальто, проходя в тускло освещенный коридор квартиры. Слава богу, герр Штрукер уехал из Соковии и вернется только через неделю. Слава богу, гипноз получается у нее все лучше и лучше, иначе шестнадцатилетней девочке было бы крайне сложно выбраться из страны, прозябающей в гражданской войне, и пересечь румынскую границу.

— Как она?

— Катарина умерла утром.

— Вернер, мне так жаль! — Ванда сжимает в ладонях руки друга, сожалея, что не может облегчить его боль, но сама смерть ее не пугает — она уже видела столько смертей.

— Я должен тебе кое-кого показать, идем. — Вернер заставляет ее вымыть руки, а потом ведет в комнату, так же бедно обставленную, как и вся квартира. — Поклянись, что никому не скажешь, даже брату, — он не просит, а требует, и Ванда не находит в себе сил отказать.

Вернер отодвигает полог кровати: там, под пледом, спит маленькая девочка, но, почувствовав чужое присутствие, открывает глаза. Смотрит на Ванду так, будто прямо в сердце. А глаза у нее такие синие, как ночное небо. Ванде кажется, что ее душу только что вывернули наизнанку.

— Познакомься, это Илина — наша с Катариной дочь, ей недавно исполнилось три. Ванда, я хочу, чтобы ты поклялась. Не позволяй отцу добраться до нее. Катарины больше нет, и меня он скоро убьет. У Илины не останется никого, кроме тебя. Поклянись, что ты сделаешь для нее, ради нее все что угодно.

Малышка тянет к Ванде свои крохотные ручки и улыбается так открыто и доверчиво. Устоять просто невозможно. Прижимая к себе маленькую дочку Вернера, ощущая ее тепло, Ванда клянется — она все сделает.

2015 год, настоящее время

Ей тепло, отмечает Ванда, а кровать мягкая, и мелькает отчаянная мысль: может, это все приснилось? Она в Соковии, в своей комнате и постели, сейчас откроет глаза и пойдет будить Пьетро, чтобы вместе пойти на завтрак, а брат будет притворяться спящим до последнего…

Распахнув глаза, Ванда видит светло-голубые шторы и море за окном.

Пьетро мертв. Комната не ее, здесь все чужое. Брат мертв, его убили, а она, Ванда, понятия не имеет, кто. Пьетро никогда больше не будет доводить ее до белого каления своими шутками, никогда больше не произнесет так не любимое ею «Ви»… Его больше нет.