Сегодня ночью я танцую

Размер шрифта: - +

Часть вторая

После Димы появилась уверенность в себе, но совсем не та, какой следовало быть. “Я на дне.” Днем девушка продолжала – без всякого желания и интереса – посещать занятия, а вечерами на танцполе в городских барах пыталась доказать самой себе, что еще не всё потеряно. Жадные взгляды пьяных мужчин Света воспринимала как то, что она желанна, что она еще может стать для кого-то единственной и неповторимой. Странные мысли для девятнадцати лет и странное место для таких “доказательств”. Шумные вечеринки, танцы на столе до упаду (совсем не те, что в Академии), океаны дешевого алкоголя и крепкие сигареты. Первая сигарета – на коленях у очередного “охотника”, нагло разбавляющего Светин мохито водкой. Она же взрослая и с головой на плечах – почему бы и нет? Ей казалось, что выглядит чересчур “женственно” и желанно – на шпильках, в короткой юбке и прозрачной белой блузке, выдыхая дым колечками. Девушка поднималась в своих глазах – но на деле выяснилось, что с последнего “на дне” ещё ой как глубоко можно тонуть. Лицо желтоватого оттенка с синяками под глазами, потускневшие и выпадающие клочьями некогда золотистые волосы, покрывшиеся сеткой от слишком высоких каблуков ноги... Подсознательно Света всё это понимала, и поэтому никогда не смотрела на себя в зеркало при ярком свете.  И в танцзале – хоть в пол или в окно, но не на предательское отражение. Главное – в глазах вечерних случайных знакомых она была неотразима.

Границы дозволенного быстро смылись, и теперь посиделки на коленях часто перетекали в клубный туалет или заднее сиденье машины. Мужчины еще больше опьяняли своим дыханием и без того нетрезвую Свету, а их руки, уже не зависящие от головы, невпопад пытались скорее добраться до цели. Получалось не всегда. После пилюли жалкой пародии на “я тебя люблю/хочу” девушка с гордо поднятой головой и размазанным макияжем выходила из клуба и направлялась домой.

Сейчас она шла по этой же дороге, в историческом центре города. Старинные здания повидали миллионы таких… Нынешняя Света замотала головой, пытаясь стереть из мыслей образ той потерянной и опустившейся девушки, которой сторонился каждый прохожий. Ей было стыдно и жалко потерянного времени и здоровья. Академию пришлось бросить после того, как Света стала почти ежедневно падать в обморок. Тогда же отец, злой и такой же растерянный, спешно вызвал маму, чтобы та образумила нерадивую дочь. Потом был почти год лечения от всей подхваченной заразы и глубокой депрессии в том числе. Хорошо, что обошлось без наркотиков. Это Света поняла уже на исходе своего “обновления”. Она наконец вспомнила, каково это – спокойно встать и просыпаться с улыбкой, радоваться редкому солнцу и наслаждаться дождем. Когда это случилось, девушку всё чаще стали посещать мысли о том, кого бы обвинить в своем падении, но ответ так и не находился. Дима? Нет. В том, что он не оправдал её завышенных ожиданий, виновата она сама, ведь Дима ничего не обещал и не клялся в любви до гроба. Он просто наслаждался моментом, и с высоты пережитого опыта Света стала думать, что ей надо было поступить так же. Не виновата мать, которая всегда желала ей только лучшего и делала всё для того, чтобы это лучшее у неё было. И отец тоже не виноват – он звонил каждый день, приглашал в гости, даже Кира изредка оставляла сообщения и передавала приветы от своих мальчишек, а Света оттолкнула их. Сама. Снова.

Обида на себя все эти годы продолжала выедать девушку изнутри, тормозила и мешала жить дальше, оставив глубоко внутри жирный и липкий, похожий на ладонь одного из Тех Мужчин, отпечаток.

“Я прощаю тебя”.

Внутри кипели эмоции, но Света танцевала медленно, кружась в летящих движениях по тротуару в центре тихой зеленой улочки. Каждый шаг, каждый взмах руки символизировал скопившиеся невыплаканные слезы, которые уже несколько лет мешали комом в горле. Девушка летела, словно пытаясь наверстать потерянное, хотя и оно уже тоже в прошлом. В мыслях она проживала последние два года, но уже без чувства горечи и излишнего сострадания к самой себе. Дождь наконец закончился, и Света посчитала это знаком. Значит, с того самого дня полного выздоровления она повзрослела и обрела способность мыслить ясно – так же, как в этот момент светила Луна.

Танец привел к одному из аккуратных мостиков на речке, отделявшей сад от поля, окруженные дворцами и помпезными зданиями. Это место казалось чересчур таинственным и мрачным в это время суток, но часто Света гуляла там днем. Удостоверившись, что с их дочерью всё в порядке, родители помогли найти ей работу в одном из офисов в центре города – и разъехались. Втайне девушка надеялась, что её болезнь растопит лед между двумя самыми близкими ей людьми, и она сможет с натяжкой, но всё же называть их, включая себя, “мы”. Чуда не случилось. Маму ждала работа, отца, кроме той же работы, нервная Кира и сыновья. Именно тогда Свете пришлось сделать еще один шаг во взрослую жизнь.

Работала она помощником бухгалтера в небольшой фирме, занимающейся продажами какой-то посуды. Взяли по знакомству – оказалось, давняя сокурсница Светиной мамы искала себе помощницу, которая взяла бы на себя часть монотонной работы по выставлению счетов. Постепенно девушка осваивала азы профессии, закончила курсы, параллельно учась в процессе работы, а потом ушла. Правда, недалеко – на этаж ниже. Однажды в том самом парке она случайно столкнулась с мужчиной, заметившим, что каждый день видит Свету в офисе и давно ей интересуется. В тот вечер они много болтали, и как бы между делом этот мужчина ( “Меня зовут Александр Николаич, но это так, для подчиненных, а вы можете звать меня просто Саша”) предложил работу в своей фирме – уже личным помощником. Мол, дела идут в гору, со всем не успевает, а доверить самое дорогое некому. На резонный вопрос, чем ему не угодили его же сотрудники, Александр ответил:



Lilly And

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: