Сэйфмэн

Размер шрифта: - +

Глава 19

В отличие от брата, Фунту московское метро всегда нравилось. Стерлинг постоянно ныл, что народу много – не протолкнуться. Бомжи на весь вагон благоухают так, что вокруг вакуум образуется. Людям приходится жаться в другом конце вагона друг к дружке, лишь бы оказаться подальше от этого запаха. Фунт же был более сдержан и в подобных вещах умел находить положительные стороны. Подземка представлялась ему, своего рода, кровеносной системой мегаполиса. Люди, при этом, играли роль эритроцитов. Городу нужны были эти маленькие жалкие клеточки. Каждый по отдельности, они не представляли никакой ценности. Но вот толпа таких людей-клеток – это и есть та самая живительная сила города, которая не давала ему стареть. Такое сравнение макро и микроорганизмов позволяло Фунту видеть полную картину мироздания. Люди – клетки. Москва – организм. Без клеток организм погибнет, задохнется. Некому будет приносить кислород, в данном случае деньги. Не будь налогоплательщиков и работников, город загнулся бы за пару месяцев. Задохнулся бы в собственной вони, вдавленный глубоко под землю собственной массой. Людям-клеткам, в свою очередь, был необходим хозяин-организм. Без него их передвижения были бы простым, хаотичным набором направлений и путей. Город же заставлял их двигаться туда, куда ему было нужно. Миллионы горожан, каждый Божий день выползали из своих теплых углов и спускались под землю для того, чтобы добраться до ненавистного места, чтобы выполнить там ненавистную им работу, и все ради того, чтобы оплатить свое жалкое существование в этом жирном организме. Платя огромные налоги и снимая безумно дорогое жилье, они, в большей массе своей, обрекали себя на бесконечную погоню за призрачным счастьем. Навязанный им образ жизни никак не мог устроить нормального человека, но, вот парадокс, большинство из них даже не догадывались, что они всего лишь средство поддержания жизни чужого организма. Некоторые из них барахтаются более интенсивно и, при хорошем раскладе, через несколько лет исправной службы и выплат дани, обретают свободу в лице маленьких железных коробочек – автомобилей. Мнимая «свобода передвижения» обрекает их на бесконечные пробки и еще более масштабные поборы в виде транспортных налогов, штрафов, платных парковок и беспрестанно дорожающего бензина. Особо нетерпеливые клеточки умудряются ввязнуть в кабалу кредитов ради такой «свободы». И опять парадокс – становятся счастливее. Мнимое счастье, приобретенное на деньги, которых еще не заработал, но, тем не менее, бесконечно греющее душу и тешущее самолюбие.

Фунт смотрел на всех этих людей-клеток с жалостью и восторгом одновременно. С одной стороны подобная эксплуатация городом людей была ему противна. Но если посмотреть на это с другой стороны, становилось понятно, что насильно никто никого не держит. Никто не приглашал этих глупых клеточек бегать, сломя голову, в поисках счастья в этом огромном железобетонном организме. Никто, в конечном итоге, не держит их и после того, как они приехали. Хочешь свободы, собирайся и вали себе обратно в селезенку или печень, не важно, откуда ты там родом. Но нет же. Будут сидеть тут, в сердце страны и накачивать своим почти бесплатным трудом ее, и без того непомерно раздутые, потребности. Фунт восхищался этим фактом. Каким же нужно быть гением, чтобы одурачить сразу стольких людей!?

Себе же он выделял роль лейкоцита. Небольшая иммунная клетка, которая борется, по мере сил своих, с клетками, прущими против системы. Такой вот уродской клеткой, по его мнению, и был объект его слежки. Фунт уже два часа следовал за двумя отбившимися от рук эритроцитами. Щеглов и Воронов, будто заведенные, бегали по всей подземке и всячески мешали его организации нормально зарабатывать. Команды действовать Фунт не получал и его заданием на сегодня было проследить за действиями этих двоих, по возможности не попадаясь им на глаза. Чем он, собственно, и занимался. Меняя образы, словно в театре одного актера, он следовал за ними буквально по пятам. Видел чудесное спасение одного, затем другого суицидника. Затем сменил образ, быстро сняв парик, вывернув двухстороннюю куртку наизнанку и нацепив кепку с дурацкими клапанами для ушей. После спасения третьего опять на ходу приобразился. Теперь он был инженером в очках и с усиками. Сумка через плечо, битком набитая реквизитом для смены образов, позволяла оставаться незамеченным на протяжении всего дня. Несколько раз Фунт невозмутимо ловил на себе взгляд Воронова, но тот, видимо, так и не почуял слежку, чем сильно потешил самомнение актера-любителя.

Чем дольше длилась слежка, тем сложнее было оставаться незамеченным. Особенно трудно было, на станции тропарево, где народу совсем не оставалось. По сравнению с центром, где затеряться в толпе глупых эритроцитов не составляло большого труда, безлюдная станция могла оказаться последней точкой слежки. Но тут случилось маленькое чудо. Объекты слежки разделились. Следить за Вороновым команды не было и Фунт, с легким сердцем, отправился следом за Щегловым. План шефа был до безобразия простым. Стерлинг остался с профессором Филюшкиным и по звонку должен был привести его на встречу с Данилом в указанное место. Фунт же должен был проследовать за этой занозой в заднице и, убедившись в том, что работа самонадеянной девчонки выполнена, убрать обоих.

 

***

Капитан Сидоров заметно нервничал. Служебная волга захлебывалась, выдавая максимум своих сил, но, не смотря на все старания водителя, к цели они двигались, казалось, медленнее черепахи. Телефон Воронова по-прежнему не отвечал. Анонимная наводка застала его врасплох, аккурат после того, как он отчитался перед начальством о проделанной за день работе. В сообщении был адрес загородной железнодорожной станции. Получив от начальства благодарность, за спасение пятерых несчастных, Сидоров поспешил по адресу наводки. Судя по сообщению, именно там ожидалась развязка всей этой запутанной истории. Кому-то удалось собрать в одном месте почти всех ее участников, включая и самого организатора. Номер, с которого пришло сообщение, не определился. Сидоров, конечно, догадывался, кто именно скинул ему эту наводку, но убедиться в своих суждениях не мог, времени было в обрез. Он поминутно поглядывал на часы, оценивая шансы успеть вовремя. Время от времени ему приходилось подгонять уставшего сержанта, но тот и без того выжимал из бедной волги все соки.



Евгений Ильичев

Отредактировано: 07.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: