Секрет Зимы

Размер шрифта: - +

Глава 1. Снег посреди июля

«Проклятая жара», - мысленно проворчал эу Гарт Доввин, вытирая блестящую лысину платком. Одернул бирюзовый армейский мундир, под которым огромному животу приходилось тяжко, и грозно глянул на проводника-ту.

- Показывай дорогу! Шевелись!

Щуплый мужичок с оранжевым опознавательным браслетом засеменил между прилавками, в спешке натыкаясь на покупателей. Горожане принимались возмущаться, но, заметив армейца, отвешивали низкие поклоны. На рынок заглядывали бедняки, на них бирюзовая форма наводила ужас. Доввин тоже родился в семье небогатой, но об этом давно никто не помнил. Все армейцы-эу считались людьми важными и влиятельными.

- Долго еще? - гневно спросил Доввин пять минут спустя. Промокший от пота мундир противно прилип к спине.

- Почти пришли, эу, - мужичок снова уважительно склонился и ненароком задел зазевавшегося молочника-ру.

Торговец выпустил бутыль. Раздался жалобный звон, молоко стремительно брызнуло в стороны, веселые белые ручейки побежали по бирюзовым штанинам Доввина. Молочник рухнул к ногам армейца, утыкаясь в остроносые сапоги, и принялся отчаянно подвывать. По статусу он был выше проводника - плюс один цвет по «шкале радуги», и носил желтый опознавательный браслет. Однако армейца испугался до дрожи.

- Простите, доблестный эу! Клянусь последней коровой славного города Орэна, не имел злого умысла! Обещаю искупить вину! Буду каждый день поставлять вам в дом молоко бесплатно! Целый год! Нет! Всю жизнь! А после смерти обяжу детей и внуков!

- Пошел прочь! – от слезливо-заискивающей интонации Доввина передернуло, и он ногой оттолкнул молочника. В такую погоду страх и почтение бедноты не приносили привычного удовольствия. – Поднимайся! – прорычал он проводнику, приземлившемуся рядом с торговцем, и прошептал, чтобы никто не услышал: – Будь проклята жара.

Не важно, к какому из шести классов общества ты относишься. Роптать на погоду запрещалось всем обитателям людских городов - и вельможам-бу, и бродягам-шу. Под страхом пожизненного заточения в подземной тюрьме или смертной казни. Однако в последние полтора месяца народ не выдерживал и шептался о вздорном характере городовика Луда Крона, поссорившегося с Королем Лета.

А как ещё объяснить безжалостную жару, обрушившуюся на Орэн? В остальных восемнадцати городах страны сезон проходил по обычному сценарию. В соседних Ласне и Юнитре не жаловались на недостаток дождей. Говорили за себя и сроки. Пекло началось второго июня - на следующий день после ежегодной встречи Короля Лета с городовиками. Наверняка, Луд Крон вызвал гнев Его Величества, и тот решил проучить правителя Орэна, а заодно и остальных жителей.

- Еще один поворот, эу, - услужливо заверил проводник-ту, видя, как Доввин вытирает   лицо. Неугомонные капли пота бежали по щекам, как слёзы.

Будь проклята жара! Эу надеялся сегодня отсидеться в крепости армейцев, где стены даже при высокой температуре на улице оставались холодными. Благодаря лени и изобретательности Доввин отвертелся от поездки с другими армейцами на мыловаренный завод. Трудяги просили разрешение временно перейти на ночной режим работы. Но вредный городовик уперся и добился забастовки. К заводским бунтарям присоединились работники двух соседних фабрик – по производству фарфора и сукна.

Однако высунуть нос из прохладной крепости довелось и Доввину. Пришло известие о смерти гадалки-шу. Кончина бродяжки не требовала вмешательства. Женщина отправилась в мир иной по естественным причинам. Но остался малолетний ребенок, заниматься судьбой которого имели право лишь армейцы. Раз коллеги воевали с фабричными бунтарями, Доввину ничего не оставалось, как самому ехать на центральный рынок – место, которое он люто ненавидел.

Здесь закупались продукты для любых столов. В первых рядах служанки богачей могли найти лучшую вырезку, свежайшую жирную сметану или овощи, едва собранные с полей. Но в глубине рынка, тянущегося на кварталы в длину и ширину, прятались многие отбросы общества. Армейцы постоянно гоняли бродяг-шу, но те всегда возвращались. Торговцам требовались рабочие руки, а шу соглашались трудиться за кусок хлеба.

Если б не жара и нежелание находиться на рынке, обязанность решать судьбу ребенка, Доввина б не тяготила. Он знал гадалку и помнил ее имя – Вирту. Внешне она была сущим пугалом – низкорослая с седыми, вечно лохматыми волосами и повязкой на слепом левом глазу. Но даром предвидения владела несомненно, в отличие от большинства шарлатанов, норовивших обвести вокруг пальца доверчивых горожан. Вирту не раз давала Доввину полезные советы, а за некоторые армеец был обязан гадалке по гроб жизни.

Первое эпохальное пророчество эу получил, когда тащил бродяжку в тюрьму, решив, что она лгунья и воровка.

- Не ходи в ночное дежурство, скажись больным, - проникновенно прошептала шу, прежде чем армеец захлопнул дверь темницы.

Доввин в сердцах сплюнул на пол и обругал гадалку. Однако в течение дня в мыслях не раз возвращался к предостережению. Убеждал себя, что Вирту - шарлатанка, решившая поквитаться за арест, но не мог. Страх просачивался в душу, тело покрывалось липким потом. Вдруг не обман? Никто не обещал, что истинная провидица должна быть красавицей и происходить из высших кругов.

Врать начальству не пришлось. Доввин перенервничал и свалился в лихорадке. Утром не выспавшийся армеец узнал, что с его сменщиком стряслась беда. Разнимая драчунов в трактире, парень получил ножом в грудь и скончался на месте. После такой новости взволнованный эу помог гадалке покинуть стены тюрьмы, а взамен получил обещание и в дальнейшем выручать его советами.

Да, Доввин был признателен Вирту, но проявить заботу о ребенке толкала не благодарность, а корысть. Вдруг дар матери передался  девчонке? Сейчас она слишком мала. В пять лет ни о каких предсказаниях речи быть не может. Но упускать маленькую бродяжку из виду нельзя. Поживет в приюте. Проявятся способности, эу найдет способ устроить её судьбу. Нет, значит, станет поломойкой или прачкой, как и полагается шу, решившим приносить пользу обществу, а не бродяжничать.



Анна Бахтиярова

Отредактировано: 28.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться