Секретарь А-класса

Глава 8

 - Доброе утро.

Я оставляю кружку со свежесваренным кофе на подлокотнике рядом с Верой и, перегнувшись через низкую спинку дивана, целую ее в растрепанную макушку. Пока она просыпается и несчастно стонет, растирая ладонью заспанные глаза, я отхожу к зеркалу.

- Сколько сейчас? – хрипло спрашивает она, принимая сидячее положение.

- Без десяти шесть, - отвечаю, подкрашивая ресницы тушью.

В зеркале отражается самая обычная девушка с легким испугом, затаившимся на глубине серых глаз. Хрупкая фигура с ранних лет жизни обманывала окружающих возрастом меньшим лет на пять. Занятия синхронным плаванием, на которые меня благополучно отдала мама, помогли вытянуться в росте, но черты моей внешности с годами не обрели роковой женственности, оставаясь мягкими и невыразительными. Волосы, оттенка темно-русого зимой и светло-русого летом, на кончиках, достающих до талии, тускло отдавали осветленным омбре, навевая воспоминания о втором курсе, когда мне пришлось сильно постараться, чтобы переубедить свое взбунтовавшееся Я в необходимости пирсинга.

- Пять утра? – Вера смотрит на меня круглыми глазами. - Ты подняла меня в пять утра? Пять утра! Я никогда не вставала в пять утра!

- Я сварила тебе кофе! – с улыбкой оправдываюсь и собираю волосы в высокий хвост.

- Поступок, достойный канонизации, - говорит она, закатывая глаза и падая на подушки.

- Эй! – я строго смотрю на нее. - Не шути так.

- Бог услышит? – Она сладко зевает и потягивается.

- Он все слышит. – Я беру в руку сумку и, наклонившись к Вере, касаюсь губами щеки. - Мне пора.

- Постой! – Она перехватывает меня за руку и смотрит в глаза. – Так ты для мультикрасавчика накрасилась? Только тушь? Дай я сделаю тебе секси-стрелки!

- Ой, сейчас я кого-то покусаю...

Я закатываю глаза и бью ее подушкой.

- Обуй шпильки! Шпильки! – кричит она мне вдогонку.

Спокойно достаю из комода пару черных замшевых туфель на устойчивом каблуке и надеваю. Я уже открываю дверь, когда слышу:

- От бедра, Скуби! От бедра!

Я в измождении закатываю глаза. Никогда не давала ей прозвищ, так почему бы и меня не называть по имени?

- Ты когда-нибудь договоришься! – кричу Вере и захлопываю дверь.

Я выхожу из подъезда без пяти шесть, разумно полагая, что лучше подождать, чем заставлять ждать. Увидев белый внедорожник на подъездной дорожке, припаркованный в тени двух ветвистых елей, я замираю. Михаил стоит, прислонившись к машине спиной, и встречает мой полный удивления взгляд своим бесстрастным.

- Лидия Викторовна. – Он открывает передо мной дверцу пассажирского сидения.

Я хватаю ртом по-утреннему свежий воздух и поджимаю губы. Почему мне нельзя говорить Валерий Александрович, но всем можно Лидия Викторовна?

- Вы долго ждете? – выражаю наконец вопрос и подхожу ближе.

- Нет. – Он улыбается чуточку снисходительно.

- Ясно, - киваю и поспешно добавляю: - Спасибо. И пожалуйста, - я смотрю ему в глаза, - просто Лидия.

Мужчина молча захлопывает за мной дверь в салон.

Михаил обходит машину и занимает место водителя. Я теряюсь, когда замечаю, что он сворачивает на дорогу в направлении противоположном Зимнему саду. Мы едем по шоссе, ведущему загород.

- А куда мы? – решаюсь спросить.

- За Валерием Александровичем.

Я откидываюсь на сидение и в молчании слежу за тем, как застроенные кварталы сменяются буйно-зеленой лесополосой, как асфальтированная дорога исчезает, а под колесами шуршит гравий.

Среди густых крон появляются очертания дома. Он еще далеко, видны лишь темные силуэты кровли, но каменная ограда забора столь высокого, что перелезть через него можно лишь с помощью лестницы, начинается уже здесь.

Ворота автоматические, но стоит их преодолеть, как упираешься в шлагбаум. Один из охранников – я насчитала их шесть без тех, кто возможно находится в примыкающей постройке – заглядывает в открытое окно и кивает Михаилу.

Машина проезжает дальше, пока я прихожу в себя. Ого, да тут целая служба безопасности!

- Бывали случаи нападения? – спрашиваю, оглядываясь.

- За четыре года, что стоит этот дом, не было, мисс Петрова.

Я перевожу ошарашенный взгляд на Михаила.

- Как вы меня назвали?

Он смотрит в зеркало и хмурится, а затем тихо хмыкает, словно бы вспомнив.

- Извините. Привычка.

- Привычка?

- Мистер Сталь бывает месяцами живет в Соединенных Штатах, к этому быстро привыкаешь, - поясняет он нехотя.

Я замолкаю, отвлекаясь на пруд, мимо которого мы проезжаем. Трое лебедей и несколько диких уток рассекают мирную, блестящую в солнечных лучах водную гладь. По другую сторону тянется сад с арками в пышных бутонах плетистой розы, с фонтаном и каменными скамейками, оплетенными клематисами.

Среди цветущих деревьев и кустарников пожилой мужчина с секатором в руке что-то рассказывает женщине в соломенной шляпе и садовых перчатках.

Я поражена местом и не представляю, каково называть все это, не побоюсь сказать угодье, своим домом. Подозреваю, я бы не смогла отделаться от ощущения, что живу в роскошной гостинице, из которой предстоит вскоре выехать.

Вскоре я могу разглядеть и сам дом.

Трехэтажный, идеальный представитель детища хай-тек архитектуры ультрасовременного веяния. Простые четкие линии фасада, керамические блоки темно-серых и бежевых оттенков, панорамные окна, плоская крыша и некая асимметрия дизайна.

Я шумно выдыхаю и закрываю глаза, как никогда остро ощущая разницу своего положения и чужих миллиардов. Среди богатства, как и среди бедности, сохранить нравственные ценности куда сложнее, чем в моем обычном достатке.

- Лидия Викторовна.

Встрепенувшись, смотрю на Михаила, открывшего мою дверь.

- Нет, - качаю я головой. – Не выйду, пока не обратитесь, как попросила. Просто Лидия! Пожалуйста.

- Разве это уместно? – он смотрит на меня, изогнув рассеченную шрамом бровь и не убирая предложенной руки.