Селфи на фоне дракона 2: Ученица чародея

Размер шрифта: - +

Глава двадцать вторая. И смех и грех

Глава двадцать вторая.  И смех и грех

Перед тем, как перейти к самой важной части нашей предвыборной компании, я поняла, что нам чего-то не хватает! Например, отличительно знака или символики. Чтобы нас узнавали! Чтобы видели издалека!

- Мы должны заняться брендингом! – решительно сказала я, шоркая тапками по полу, как лыжник. Но сегодня я – не просто лыжник, а биатлонистка! Я должна прицельно попасть в сердце каждого избирателя, чтобы победить на выборах.

- Бредингом мы занимаемся уже почти сутки! – мрачно и устало заметил Годвин, расчесывая волосы пятерней.

- Ты меня не понял! Нам нужна отличительная черта, которая бы ассоциировалась с нами и с нашей партией!  - возразила я, поражаясь недалекости моей команды, - Что-то, что имеет к нам непосредственное отношение! Что-то, что можно оставить избирателям, которые готовы оказать нам свою поддержку! Люди, между прочим, души нам раскрывают, так и мы должны в них что-то оставить!

«Пришел, нагадил и ушел!» - предложила совесть, явно не совместимая с предвыборной агитацией.  

Чародей сглотнул, а экс-король опустошил бокал, с размаху ставя его на стол.

- Не обязательно буквально! Образно! Ну вот смотрите, нас трое! Три богатыря! Три мудреца! Три толстяка! Три мушкетера! Три пальца на руке трудовика! Три колеса у велосипеда!  - с воодушевлением начала перечислять я, чтобы поднять боевой дух товарищей.

- Ты на что намекаешь? Сообразить на троих? – прищурив глаза, спросил экс-король Ада, доставая третий стакан.

- Тоже вариант, но уже не актуальный! Мы – трое против всех! Трое против несправедливости! Это же так символично! Три шпаги, три сердца… О! Идея! Как на счет «три пера»? Мы должны заразить избирателей своей агитацией!

 - За триппер избиратели скажут нам отдельное спасибо! – почесал штаны наш третий номер.

Так мои сопартийцы забраковали гениальную идею. Но ничего! Прорвемся!

Захватив с собой бумагу и чернильницу на всякий случай (а вдруг придется что-то записывать?), мы перенеслись к вратам, ведущим на семь кругов ада. Если честно, то вертела я на карандашике без резиночки такое турне, но если другого шанса нет, то тут уже никак не выкрутишься. Судя по виду этого отвратительного, огромного двустворчатого монумента с барельефами, от которых в жилах стынет кровь, Зураб Церетели просто мастер ювелирных миниатюр. Прямо на воротах висел мой портрет с категорической надписью: «Вход запрещен!» Опа! Конкурент уже предусмотрел и наши гастроли!

- Годвин, я тебя прошу, в последний раз, а? – улыбнулась я, глядя на чародея.

- Магия здесь не действует! – покачал головой Годвин, - Я – выкрутился. Теперь твоя очередь!

Ну, раз магия не работает, то придется положиться на смекалку. Взяв перо в руку, обмакнув его, как следует, в чернильницу, я нарисовала себе усы Буденного и повязку на глазу  а ля пират. Для пущего отличия я пририсовала  огромные уши и бородавку на носу. Уродовать свой портрет было крайне неприятно, но ради благого дела, чем не пожертвуешь?

Постучавшись в ворота, я увидела, как где-то на уровне моих глаз отодвинулась плитка, обнажив окошко, наподобие кассы.

- Чё надо? – не совсем вежливо поинтересовался низкий мужской голос.

- Шоколада! – нахально ответила я, - Вот, грешника привела. Открывай ворота!

- Ты кто вообще такая? – подозрительно спросили у меня. Волосатая рука, больше похожая на лапу примата, вылезла в окошко и потянулась за ориентировкой, висящей на воротах.

- Суккуб! – гордо ответила, протягивая свой диплом. В руки давать не стала, но к дырочке приложила.

- А рядом кто? – поинтересовался голос, внимательно изучив мои документы.

 - А это – дипломный проект, - я показала пальцем на Годвина.

- А че так поздно? – не отставал от меня привратник, - Ваши все уже сдались!

- Я – заочница! – соврала я, поглядывая краем глаза на чародея.

- Из тюрьмы ждала что ли? – поинтересовался привратник, судя по шелесту бумаги, изучая сходство между мной и моим портретом в стиле «школота мстит классику за двойку прямо в учебнике».

«Зачем Володька сбрил усы?» - нетрезвым голосом поинтересовалась совесть, вспоминая мои коррективы. «Надоело, что крошки в них остаются!» - ответила я, ожидая результатов визуальной экспертизы. «Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие уши?» - спросила совесть голосом маленькой девочки. «Женщины любят ушами!» - ответила я, - «Я – очень любвеобильная женщина!». «А глаз на войне потерял?»  - спросила совесть голосом бравого вояки. «Нет, в замочную скважину любила подглядывать!»  - отозвалась я, чувствуя, что изнываю от желания узнать, пропустят ли меня или нет. Сколько можно?

- Староват твой дипломный проект! – раздался голос привратника, а волосатая ручища снова прибила мой изуродованный портрет на место.

- Зато опытный! – огрызнулась я, - Пусть троечницы спермотоксикозных подростков сдают. У меня опытный мужчина в самом расцвете сил! Высший пилотаж! Мне пятерка за диплом гарантирована! Да я на нем диссертацию защищать собираюсь! И не одну! Поэтому не задерживайте! Мне еще отчет о практике сдавать!

- А че в свадебном платье? – поинтересовался голос.

- Да я как все нормальные женщины прямо после свадьбы в ад потащила!  А в тапках я потому, что гости оказались жадными и похитили не одну туфлю, а сразу обе! - возмутилась я такому количеству абсолютно ненужных вопросов, - А ведь клялся, что за мной, хоть в ад, хоть в рай. Клялся?

Я пихнула Годвина локтем.

- Да, любовь моя. Хоть в ад, хоть в рай, - бесцветным голосом повторил чародей, изображая одурманенную жертву любви.



Кристина Юраш

Отредактировано: 03.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться