Семь демонов смерти. Грех первый - жадность.

Глава 3

Неся «Красного» на руках, я практически не ощущал его вес, хотя он был взрослым мужчиной и весил больше меня. Однако, после того ритуала, с передачей сил, я начал замечать в себе некоторые изменения. Например: я перестал чувствовать усталость при беге, я мог бежать хоть целый день и не запыхаться, или поднимать те веса, которые раньше мне даже с места было не сдвинуть. О зрении и остальных чувствах я уже говорил, хотя я ещё не приспособился ко всем этим изменениям, и многие из них мне кажутся попросту бесполезными.

Все, встреченные на моем пути в закусочную горожане, с подозрением оборачивались и пялились на меня и на полуживого «Красного». Эти взгляды меня не интересовали, я больше размышлял о том, куда делся Базу, и о том, что мне делать дальше. Моя так называемая миссия мне уже ясна. Однако направление, в котором я должен двигаться, и местоположение аж семи демонов для меня остается загадкой. Поэтому я прокручивал варианты своих действий и возможные развития событий. Так я и добрался до закусочной.

С того момента, как я ушел, здесь ничего не изменилось. Да и не могло ничего измениться за такой короткий срок. Я ударил дверь ногой, и она со скрежетом распахнулась предо мной. Внутри, как и прежде, всё было в крови. Благо, на двери была вывеска «закрыто». Поэтому никто не поднял шум. Я поднялся на второй этаж и, зайдя в комнату Ивы, уложил «Красного» на старенькую кровать.

Найдя нитку с иголкой и бутылку виски, я опять вернулся к «Красному», чтобы очистить и перебинтовать рану. Аккуратно разрезав рубаху, я увидел разрез от левого плеча до нижнего правого ребра. Ребра хорошо порезало, но они были целы, и хоть рана была глубокой, но не смертельной.

Продезинфицировав руки и иголку, я промыл рану, вылив немного виски, и, вдев нитку в ушко, начал её зашивать. «Красный», будучи без сознания, начал неистово стонать и дёргаться. Поняв, что так дело не пойдет, я решил найти себе помощника. Выйдя на улицу, и оглянувшись по сторонам, я увидел знакомого пацаненка сидящего под домом и считающего мелочь.

– Эй, Копти! – окликнул я его.

– Чего надо, не видишь, что ли, я занят, – огрызнулся Копти и продолжил своё занятие.

– Заканчивай, помощь твоя нужна, – крикнул я опять и Копти, бросив свое занятие, подошёл ко мне поинтересоваться, что за помощь такая.

– Чего тебе? – спросил он.

– Идём, внутри всё покажу, – сказал я ему, заводя его внутрь.

– Святые ноги Дяди Антония, – завуалировано выругавшись, выпучил он глазища. – Что за ад тут творился? Я надеюсь, это не ты его так. Я это убирать не буду, – взглянув на меня, сказал Копти.

Даже дети в этом городе привычны к виду мертвых и расчленённых тел. И это меня немного пугает. Ведь ты никогда не можешь чувствовать себя в безопасности. Даже днём, при свете солнца и где-то на центральной площади какой-то беспризорник, спокойно загонит тебе нож по самую рукоять, обчистит, и всем будет плевать на тебя. В этом городе есть негласное правило – не лезь не в свои дела. Я влез – и поплатился. Безразличие правит не только этим местом, но и всем миром.

– Нет, это не я. Ты же знаешь, как я относился к старику Иве. У меня бы рука не поднялась. Да и разве я похож на изверга, готового не просто убить а покромсать на куски, – сказал я печально оглядывая помещение. – И, кстати, если согласишься убрать здесь, то можешь заработать немного деньжат.

Я отодвинул пояс штанов и достал пришитый одним концом к ним кошелек. Вынул пару серебряников и, помахав перед носом парнишки, вопросительно махнул головой.

– Так и быть, согласен,– он было потянулся к моей руке с деньгами, но я её отдернул:

– Это потом, сейчас есть дело поважнее, пошли.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату, где лежал «Красный». Парнишка посмотрел на меня недоумевающими глазами и пролепетал:

– Эй, мы договаривались только о теле Ивы, его хоронить я не буду. По крайней мере, задаром. Хотя если заплатишь вдвойне, я подумаю.

– Какой хоронить, ты что, не видишь, он ещё живой.

- Эй, ты мужик хороший, но убивать его я тем более не буду, – попятившись назад и уже собираясь дать деру пролепетал Копти.

– Да не надо никого убивать или хоронить! По крайней мере пока он сам не даст дубу. Оглянись, я пытаюсь зашить его. Подержи его, пока я его зашью, а то он дергается.

– Фух, а я-то думал. Так сразу бы и сказал.

Копти подошел и с силой прижал его за плечи к кровати. Ему было пятнадцать, и на свои годы он совсем не выглядел. Был высоким, стройным и крепким парнишкой. Никого не боялся. Так, наткнувшись на каких-то алкашей, которые хотели научить его уму разуму, мы и познакомились. Его светлые кудри закрывали левый глаз, который отец алкаш выбил ему ещё в раннем детстве. Поэтому он лютой ненавистью ненавидел алкоголь и алкашей, как и я. На этой почве мы потихоньку и сошлись. Его мать торговала на рынке овощами, зарабатывала копейки. И я иногда помогал им, чем мог. А он в благодарность выполнял для меня мелкие поручения.

– Держи крепко, чтобы я еще больше не навредил, – сказал я и начал делать первый шов.