Семь понедельников подряд

Размер шрифта: - +

6. Ментовка и плацкарт

                                             6.

 

Обернувшись, я увидела молоденького пухлощекого сержантика, а рядом с ним невзрачного мужичонку невидного росточка в обросшем катышками буром свитере. Сержантик по-птичьи склонил голову на бок и повторил:

- Документики попрошу.

- Я?! – почему страшно покраснев, спросила Светка и неловко принялась открывать сумку.

- Да не вы! – как от назойливой мухи, отмахнулся сержант. – Вы!

- Я?! – совсем по-Светкиному переспросила я и почувствовала, что так же интенсивно краснею. Так уж вышло, что за всю жизнь мне еще ни разу не доводилось предъявлять документы стражу порядка вот так, в общественном месте.

- Эта, гражданин? – сержант повернулся к мужичонке.

- Эта, эта, - согласно закивал тот. – Она самая.

- Но…

- Пройдемте, - сержант настоятельно взял меня за локоть. – Сумочку не забудьте.

- Да что случилось-то? – осмелела Светка. – Куда вы ее ведете?

- Вас тоже прихватить за компанию? – повернулся к ней мент. – Не лезьте не в свое дело!

- Что значит, не в свое дело? Это моя сестра. У нас поезд через полчаса.

- Вот садитесь и ехайте! А с ней – разберемся.

В любой другой момент мое филологическое ухо от слова «ехайте» свернулось бы в трубочку, но сейчас мне было совершенно не до того. Случилось то, чего я всегда страшно боялась, - по какому-то недоразумению очутиться в милицейском «обезьяннике». В моих книгах подобная ерундовина время от времени приключалась.

- Ну, подождите, - пыталась протестовать Светка, но тщетно - сержант уже тащил меня куда-то в сторону пригородных электричек. Видимо, там располагалось отделение милиции. Или как там у них это на транспорте называется? – Скажите хоть, что она такого натворила?

- Кошелек у гражданина свистнула, - не оборачиваясь, снизошел к ней сержант.

- Чего?! – опешила я. – Какой еще кошелек?!

Мент подтолкнул меня в спину, и я чуть не упала. Означенный гражданин, моя так называемая жертва, болтался довеском где-то сзади. За ним, в некотором отдалении, крайне неблагоразумно следовала Светка. На месте сержанта я действительно прихватила бы и ее – а вдруг я кошелек ей отдала!

Господи, какой еще кошелек! Что за театр Ионеску!

Наконец меня втолкнули в какое-то крайне неприглядное помещение. Светка осталась снаружи.

- Вот, щипачку задержал, - похвастался сержант другому менту, чином постарше. – Кошелек у гражданина стащила.

Белобрысый, апоплексического сложения капитан лениво приподнял голову от бумаг, которые увлеченно изучал, и скептически посмотрел на меня. Перевел взгляд на мужичка, оценил его потрепанный свитер.

- Ну? – поинтересовался он, меланхолически покусывая изнутри щеку. – Кошель нашли?

- Нет еще, - смутился сержант. – Гражданин подошел, сказал, что девка около него терлась, потом кошелек пропал. И показал на нее. Я задержал.

Капитан сморщился, как от зубной боли.

- Вы уверены, что это та самая? – спросил он мужичонку.

- Конечно! – кивнул тот и приосанился. – Я еще и удивился, приличная, вроде, женщина, а туда же! Думал, она ко мне приставать хочет, ну, за деньги, в смысле, а она раз – и пропала. И кошелек мой тоже. Я туда, сюда. Смотрю – стоит. Ну, я к гражданину милиционеру сразу.

- Она что, к вам прислонялась, прижималась?

- Ну да, да, - закивал мужичок. – И прислонялась, и прижималась.

Я зажмурилась и тихонько захныкала, представив, как прислоняюсь и прижимаюсь вот к этому самому типу, воняющему мышиной норой. Ох, везет мне нынче на смердящих мужиков!

- А вы куда, гражданин, едете?

- Да никуда я не еду. Я вот тут хотел в ларьке пива купить. И вообще, - обиделся он. – Чего это вы меня допрашиваете? Я же потерпевший. Это вы ее допрашивайте! Куда она кошелек мой дела.

- А вы мне не указывайте, что мне делать! – повысил голос капитан. – И без вас разберусь. Пива он хотел купить. Много вас тут таких шастает.

- А вы меня, гражданин начальник, не оскорбляйте, - мужичонка надулся, но тон, однако, сбавил. – Я честный гражданин, пенсионер по инвалидности, а не какой-то там бомж вокзальный.

- «Гражданин, гражданин»! – передразнил его капитан. – Честные граждане не называет милиционера «гражданин начальник».

- А я вышел на свободу с чистой совестью, - понял намек мужичонка. – Ошибка молодости. А привычка – навечно. Вы бы ее все-таки, обыскали, а?



Татьяна Рябинина

Отредактировано: 08.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться