Семь понедельников подряд

Размер шрифта: - +

24. Последний вечер

24.

Отец Александр оказался дома. Врать ему мне показалось совсем уж непристойным – все же священник, поэтому я  буквально голову сломала, чтобы выдать безопасную информацию и при этом хотя бы формально не соврать. В результате продукт получился такой: мы были в лесу («были» – слово вполне нейтральное), случайно встретили Женю (он же Гена). Светка повредила руку, Женя нас проводил и попросил для Светки какие-то таблетки. Антибиотики мне были немедленно выданы. Я сказала, что из-за нас Женя так и не дошел до Лены, и отправилась обратно.

Светка лежала на мой кровати – «приятный» сюрприз! – и чирикала, как птичка, держа Женю за руку. Ну, не могла я уже думать о нем как о Евгении. Никак не получалось. Хотя я честно пыталась. Светкин вид – вся такая томно бледная, красиво страдающая, но довольная – вызывал оскомину, как недозрелое яблоко.

- Завтра я уезжаю, - я протянула Жене таблетки и вышла из комнаты. – Если ты не в состоянии ехать, оставайся.

- Ты мне? – умирающим голосом спросила Светка.

- Тебе, кому еще.

- Лена расстроится, - Женя отцепил от себя Светку и вышел ко мне.

Таисия внимательно посмотрела на нас, покачала головой и отправилась во двор, подзывая Борьку.

- Передашь привет. Я ей напишу.

- Оля, ты окончательно решила? – Светка, похоже, не особо расстроилась. Правильно, зачем ей я, когда тут Женя. И клад больше не нужен. – Я, наверно, завтра не смогу. Что-то мне нехорошо. Болит все. Побуду еще дня два-три. Если Таисия против не будет.

- Не будет, - заверила я ее.

Во мне словно рвалось все на куски. Первое семечко было посеяно еще в поезде, когда я разглядывала его безупречный профиль. Или еще раньше, на выходе из Никольского собора? А потом? Потом были всходы. Принц на боевом коне... Не на белом, а именно на боевом. Как же, спаситель! И тот разговор о моей писанине. И Светкина злость – как же, ведь не ее предпочли! И это тоже грело мое злосчастное самолюбие. Ну уж а последние события - и говорить нечего. Травка буйно пошла в рост. Да так, что и вырывать не успеваешь. Лучше так – одним махом. Пока не зацвело.

Где-то рядом загудела машина. Таисия стукнула в раму открытого окна:

- Там машина в Пичаево идет. Поедете? Батюшка попросил за вами заехать.

- Да, спасибо, - кивнул Женя. – Света, поняла? Одну таблетку сейчас, одну вечером, перед сном. Оль, напомнишь ей?

Я кивнула. Надеюсь, что больше его не увижу. До вечера он вряд ли вернется, а завтра рано утром я пойду пешком до Фитингофа. Далековато, но я уже привыкла за эти дни отмахивать по десять верст. Дойду. Если б еще знать, во сколько поезд. Ничего, посижу на станции. Моего телефона у него нет, а я сама ему звонить точно не буду. На всякий, словно не доверяя себе, я нашла в сумке визитку и мелко-мелко порвала.

Женя ушел, я вошла в комнату и начала собирать в сумку свои вещи. Смотреть на Светку не хотелось. Я понимала, что, в общем-то, она не при чем и в своем праве, но... Она была мне неприятна.

- Значит, я все-таки не ошиблась, - Светка мигом отбросила свою томность и слащавость, голос налился здоровым металлом и стервозностью.

- В чем? – не поворачиваясь, уточнила я, хотя нужды в уточнениях не было.

- Что-то у вас все-таки наклюнулось. Думаешь, я не вижу, как вы друг на друга коситесь? Такой кругом адреналин! Разве что током не бьет.

- Света, я уезжаю. А ты остаешься, - тускло огрызнулась я. – Можешь есть его с кашей. Может быть, он как твой Виталик – любит несчастненьких. Советую не выздоравливать с месячишко. Он будет носить тебе таблетки, а ты – стонать и держать его за ручку.

- Какая же ты сука! – Светка залилась слезами.

Я только усмехнулась и вышла во двор. Таисия куда-то ушла, Борька лежал на дорожке у самого крыльца. Я села на ступеньку и принялась чесать его за ухом. Свин блаженно захрюкал.

Я сидела и думала о том, что ждет меня в ближайшие дни. Почему-то не вызвали никаких эмоций мысли о том, что меня могут снова найти охотники за графским кладом или железнодорожная милиция. Зато мысли о том, как я буду объясняться с Лешкой, нависали сплошной чернотой. Поверила бы я на его месте? Может быть. А может, и нет. А поверит ли он мне? Ладно, допустим, поверит. Но как быть с «ушами Каренина»? Ведь пока не уляжется в душе эта непрошеная буря, я невольно буду думать о том, что, возможно, сделала ошибку. Что если бы... если бы...

Дежурное «если бы раньше, то да, а сейчас – спасибо, не надо» не работало. Ну почему, почему не раньше, почему сейчас?

Если бы раньше, сказал незнакомый трезвый голос, у тебя ничего бы не было. Ни Лешки, ни Борьки.

Я испуганно закусила губу. Это была чистая правда. Другое? Откуда я знаю, что могло бы быть. Но вот того, что у меня есть сейчас и без чего я не представляю себя, - этого точно не было бы.

И снова я подумала, что слово «искушение» – одного корня со словом «кусать». Грызть, глодать, впиваться зубами...



Татьяна Рябинина

Отредактировано: 08.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться