Семь секунд на разрушение

Глава 2.

Скорость, я всегда её любила. Этот адреналин, растекающийся по венам. Кайф, от которого сносит крышу, когда испытываешь страх. С детства моя любовь к экстриму проявлялась в парке развлечений. Американские горки, башня свободного падения, гигантский каньон и многое другое. То ощущение щекотки в животе, когда захватывает дух, заставляет кровь стынуть в жилах, перехватывает дыхание, не давая глотнуть воздуха, это самые прекрасные и непередаваемые чувства. Пока не испытаешь их на себе, не поймешь. Также к излюбленному экстриму относились машины и байки. Байки я любила больше всего, но начала все-таки с машин. Моим обучением занялся отец. Эти занятия проходили сначала в мастерской, где я подробно изучала составляющую машины. Психовала, на практике мне не всегда удавалось быстро и аккуратно поменять колесо, сменить поршневые кольца у двигателя, выправить небольшие вмятины на кузове.

Только, когда усвоила основы, отец начал учить меня управлять машиной. На поле было много кочек и канав, когда я на большой скорости въезжала в них, отец орал, что я совершенно не чувствую машину. Но я её чувствовала, она была частью меня. Иногда я специально разгонялась до безумной скорости, чтобы позлить отца, который высказывал все, что думал о женщине за рулем, но уроки не прекращал. Постепенно я даже начала слышать от него похвалу. Но тайком, когда родители были на работе, брала ключи от машины и выезжала на поле, чтобы насладиться чувством свободы, которая была выражена в скорости. Поле находилось за нашим домом, так что проблем с незаконным вождением не возникало. А вот нагоняи от отца получала по полной программе. Он же не дурак, видел, что покрышки были в земле, кресло передвинуто не так, как надо, зеркало повернуто под другим углом. Но эта скорость была моей страстью, наркотиком. Помню, самым отчаянным и безбашенным поступком были гонки, о которых я услышала от друга. Проводились они тайно, но почему - то знал весь город. И тут то я захотела попробовать себя, меня потянуло туда магнитом. Тачка отца не предназначалась для гонок, но... Вообщем, пускать меня на трассу не хотели, так как сопля, да к тому же еще и девчонка, но не зря я уродилась упрямой, как осел, так любил говорить отец. Был у меня дружбан, бестолковый парень, но верный друг. Он записался на эти гонки под своим именем, а гонять должна была я. Заранее сев в машину, я приготовилась к старту. Когда его объявили, нервы были на пределе, ладошки вспотели от напряжения. Сцепление опущено, газ выжат на полную, рука быстрыми и резкими движениями переключает скорости. Меня охватила радость, чувство эйфории, как наркотик, разлилось по венам. Ехала я, на удивление, не последняя, но и не первая, на что собственно особо не рассчитывала. Я набирала все большую скорость, забыв про повороты, и как раз не вписалась в один из них, вылетев с трассы. Отделалась лишь царапинами, а вот машина…… Люди кинулись вытаскивать неумелого гонщика, потом были серьезные разборки. Кто допустил и почему проворонили девку за рулем. Она ж малолетка, это статья, ну и все в таком духе. На отца было страшно смотреть, мне было стыдно. Я редко косячила и старалась быть примерной девочкой, пока не взбредет в голову какая-нибудь дичь. Скажу сразу, ремнем меня были только в детстве и это было малоболезненным. Но теперь моя жопа получила по полной, и приключений не искала довольно долго, пока……

Научиться водить машину, было малой долей моих задумок. Байк, вот какой была мечта детства. Я хотела гонять по городу на настоящем «железном коне», рассекая воздух. Чтобы ветер развевал мои волосы, это было бы действительно настоящей свободой. Только ты, байк и ночной город. Свист воздуха и шум мотора. Вот моя мечта и после долгих разговоров, жарких споров и ругани с родителями, я получила байк, это была Yamaha FGR, которая стала для меня бесценна. Взяли мы её с рук, но все равно за бешеные деньги (если учитывать зарплату родителей). Я тщательно ухаживала за ней, меняла масло, с покраской помогали знакомые, но это было мое. Учиться пришлось в местной автошколе, учитель попался премерзкий тип, который вечно издевался и оскорблял. Его любимой фразой было приравнивание меня к женскому, беспомощному и глупому полу (как его только бабы терпят?). Но свое дело он знал, через месяц я не просто ездила, а летала, в груди разливался трепет. Выучиться, то я выучилась, но чтобы получить права нужно ждать 16 лет. А это только через полгода. Я ждала этот день с нетерпением и предвкушением. Уж больно хотелось сесть за байк, и проехаться по улицам города, а не по пустынному полю. За четыре месяца до моего дня рождения погибли родители, это стало сильным ударом. Байк как-то забылся. Мое внимание направилось на экзамены и сбор вещей для переезда к тете, после окончания девятого класса. С другой школой о моем переводе уже договорились, и в десятом классе я окажусь в каком-то элитном образовательном учреждении для детей-мажорчиков. Лето подходило к концу, день рождение прошел, и я все-таки получила права, но так и не села на байк, хотя его перевезли к тете. Я ухаживала за ним, заботилась, но отчего-то не решалась садиться. За три месяца лета ни с кем не познакомилась, с соседями не общалась, гулять не ходила, лишь в июле уехала в гости к Аньке на две недели. Это время было самым лучшим по сравнению с прошедшими месяцами. В доме тети моей радостью был маленький Сёма, которому пять лет. Я любила это чудо всем сердцем, и он отвечал мне взаимностью. Все свое время я проводила с ним, водила в садик, кормила вкусняшками и просто была рядом. Еще у Оли была старшая дочь Виктория, недавно ей исполнилось двадцать, и она уехала за границу со своим женихом, нам лишь оставалось ждать приглашения на свадьбу. Была еще одна малышка, Соня. Этой девчушке десять, она чистый ангелок в человеческом обличии. Этот ребенок никогда не спорит, не обижается, а наоборот старается всячески поддержать и утешить. Её белокурые волосы, добрые голубые глаза, прекрасное поведение, не хватает лишь нимба над головой. Соню я тоже безумно любила, это был светлый лучик надежды, казалось, когда она рядом, уходят все горести. Эти малыши занимали большую часть моего времени, часто они требовали приготовить что-нибудь вкусненькое. Оказывается, я могла похвастаться кулинарными талантами, которые открылись во мне недавно. Во время готовки я уходила в себя, не замечая ничего вокруг, отдаваясь этому делу с особой серьезностью, и это отвлекало от мыслей о родителях и прогоняло тоску в сердце. Поэтому готовить я старалась как можно чаще и получалось очень неплохо, офигенно вкусно, как говорил Семка. Иногда мои матерные и не совсем приличные словечки долетали до его любопытных ушей, что он наглядно показывал всем кому не лень. Я получала выговоры, но ничего поделать с собой не могла. Остальную часть времени я проводила за книжками, они стали моим укрытием. В них я переносилась в другую вселенную, где представляла себя на месте героини, забывала о реальном мире, живя книгой. Мечтой моего детства были огромные полки, заставленные книгами, которые я люблю, но родители не могли позволить себе такого. Мечта сбылась, Олег и Оля старались сделать все, что угодно, лишь бы улыбка почаще появлялась на моем лице. Они купили для меня три огромных книжных шкафа, без стеклянных дверей, стенки шкафов были сделаны из дуба. Эти три махины загородили собой длинную протяжную стенку моей комнаты, не оставляя свободного пространства между собой. Шкафы не стояли пустыми, взяв меня под руки, мы направились в книжный магазин, и они накупили мне столько книг, впрочем по-началу я отказывалась, но соблазн взял верх, когда я увидела новые томики любимых произведений и уловила свежий запах бумаги, исходящий от них. Вообщем, половина первого шкафа была заполнена сразу же. После Олег строго сказал мне, что будет выделять денег на книги каждую неделю, и если моя личная библиотека не будет пополняться, то он сильно обидится. Поэтому библиотека пополнялась и пополнялась. Я скупила все свои любимые книги, и делала это каждую неделю, визжа от восторга как ребенок. Моя новая комната была большой. Черная дверь закрывалась на замок. Слева от двери тянулась стена, а точнее три книжных забитых под завязку шкафа. Справа, на оставшемся клочке от стены, расположился шкаф под одежду, который под грозным настроем Оли пришлось забить разными красивыми и удобными тряпками. В моем гардеробе появилось с десяток платьев для выхода, три коктейльных для вечеринок и тому подобное. Также шорты, футболки, блузки, юбки, нижнее белье и все, что нужно девушке. Переводя взгляд от шкафа с одеждой можно заметить письменный стол и лежащий на нем ноутбук, над столом нависла полка с массивными дорогущими колонками. По столу стопками лежало множество дисков с музыкой, самой разнообразной. Слушала все, что душе угодно. Это мог оказаться рэп, классика, рок и все в таком духе. Ничего интересного рядом со столом больше увидеть нельзя, но в противоположном углу от стола располагалась огромная кровать, такая мягкая и удобная, с периной и тремя подушками. Рядом, в двух метрах от кровати, висела черная груша, возле нее валялись боксерские перчатки. К кровати была прислонена шестиструнная гитара, самая обычная, но в руках умельца могла издавать прекрасные звуки. Мастером я себя не считала, но играть любила. Перебор струн под пальцами и податливое звучание умиротворяли. В остальном комната была чиста. На первый взгляд могло показаться, что она принадлежит мальчишке-подростку, который ищет себя. Не было ни фотографий, ни плакатов с названием любимых групп, ни актеров, которые обычно украшают стены. Комната была безлика, что меня вполне устраивало. С первого взгляда меня покорило огромное окно над кроватью, я забиралась на широкий подоконник и открывала его, подставляя лицо приветливым лучам солнца, закрывала глаза, в задумчивости проводя свое время. Иногда брала с собой на подоконник книгу, за этим занятием меня обычно и заставали хозяева дома, грозя пальчиком, чтобы не выпала. Но через две недели нужно было в школу, отчего настроение опускалось к нулю. Так не хотелось вылезать из своей уютной комнаты. С самого начала я решила, что никто кроме, разумеется, директора в новой школе о моей трагедии знать не должен. Не хотела чувствовать на себе жалостливые взгляды. Оле я об этом сразу же сообщила, она было хотела возмутиться, но увидев мой решительный взгляд передумала и попросила директора не разглашать обо мне такого рода информацию. Учебники я получила сразу же при зачислении, а вот форму пришлось покупать за неделю до первого сентября. Я, Соня и Оля поехали в торговый центр, который располагался немного далековато от дома. Шопинг я раньше любила, вместе с мамой мы выбирали что-нибудь подходящее, смеясь до колик в животе, когда кто-то из нас говорил всякую чушь. При ней я могла сматериться, пошло пошутить, и она бы меня не отчитала, так как поступала точно также. Но сейчас шопинг стал раздражать, делая меня агрессивной. Сегодня мои нервы действительно изрядно потрепались, но я старалась не показывать свое настроение, чтобы не обидеть Олю. Мы перемерили кучу нарядов, обошли все бутики, вы представляете, мы пробыли там весь день и вернулись домой лишь под вечер с отекшими ногами и ноющей болью в голове. Хотелось просто залезть в кровать и не выбираться оттуда никогда. Но сделать мне этого не дали. Вы что, нужно же похвастаться нашим мальчикам! Мой поток ругани застрял в горле, когда я увидела воодушевление тети. Боже, откуда только у этой женщины берутся силы, но спорить я не стала, а просто заткнулась и пошла за Олей. Мальчишкам было абсолютно пофиг на эти тряпки, впрочем, как и мне. Олег упорно старался делать вид, что ему безумно интересно, где, и в каком бутике, и из какой ткани сделаны эти вещи. Он, пока не видела его любимая жена, успевал краем глаза смотреть футбол. Я невольно улыбнулась, вспомнился отец. Он бы не стал делать вид, что ему интересно наше тряпье, а просто бы сказал, что ему абсолютно насрать красивая эта вещь или нет. Грубо?! Зато честно. Наконец-то обзор покупок был закончен, и меня отпустили спать. Ооо кроватка, родненькая, я тебя так ждала. Даже не раздеваясь, я уснула беспробудным сном.