Серая кровь

Font size: - +

9.

Человек пятнадцать жильцов стояло у подъезда, переминаясь с ноги на ногу, гомоня и выкрикивая гневные фразы. В центр образованного людьми полукруга вышла представительная женщина средних лет, в цветастой блузке. Она размеренно, но решительно цедила слова, обдумывая каждое выражение.

– Если он больной, так пусть лечится, – твердила она, находя полное одобрение у собравшихся, – мы-то здесь при чём. Мало того, что он пугает своим видом детей – так ещё и нюхает что-то! Мало посторонних наркоманов – шприцы в подъезде каждый день валяются, – так ещё свои завелись!

– Он же скоро весь дом взорвет! – со злобой вторила ей старушка с палочкой, в огромных очках на переносице. – Газу недавно напустил; дышал он им, или что, а несло на весь подъезд! А еще журналист! Такие журналисты сейчас…

– Заявлять надо, и в милицию, и в ЖЕК, – подхватил видный мужчина в отглаженных брюках и светлой рубахе с коротким рукавом. – Ставить на место надо! Надоело уже! Поразводилось нечисти…

– А вот и он, лёгок на помине, – анонсировала представительная женщина в центре круга.

Котиль вышел из-за угла дома и направился к подъезду. Когда он подошел, разговоры смолкли, и на некоторое время воцарилась тишина.

– Можно вас на минутку, – сказала представительная женщина.

– Что? – спросил Котиль, остановившись и угрюмо глядя на людей.

– Мы хотим узнать у вас, сколько это будет продолжаться.

– Что продолжаться?

– Вы представляете угрозу для общества.

– Представляю угрозу не я, а вон! – рявкнул вдруг Котиль и указал рукой в сторону, где за городом была буровая.

– Что – вон?

– Буровая и прочее, – сквозь зубы процедил Котиль.

– Что – буровая?

– Буровая нам газу в подъезд напустила?

– Буровая костры на балконе жгла? Мы думали – пожар!

– Буровая детей нам пугает?

Котиль почувствовал опустошение и бессилие. Отчуждение людей, их нежелание видеть дальше своего носа, хоть и было ему не в новинку, он всегда воспринимал тяжело.

– Вы что, идиоты? – пробормотал он и пошёл в подъезд, не слушая возмущённых возгласов.

Выйдя в коридор квартиры ему навстречу, Вика мирно спросила:

– Ну что, устроили тебе экзекуцию?

– Да пошли они…

– Что тебе сказали в больнице?

– Ничего хорошего.

– Что? Так что же с тобой? Боже, какой у тебя вид… Будут же лечить, что-то делать?

– Это неизлечимо. Надо мной проводили эксперимент… хотя этим спасли жизнь. Я их не виню.

– Что? Какой эксперимент? Да что же, что, объясни толком!

Она побледнела, разволновалась, но тотчас, помня о ребенке, постаралась взять себя в руки.

– Ничего, прорвёмся, всё будет нормально! – успокаивал её Котиль, сбросив кроссовки и пройдя в комнату.

– Я и вижу, что нормально! Говори уже, как есть! – жёстко заявила Вика. Волосы её разметались, черты лица обострились, она стала похожа на фурию.

– Дай воды.

Он бессильно уселся на диван. Она принесла воды, он медленно отпил пару глотков, и, почувствовав тошноту, поставил стакан на журнальный столик.

– Что за вода… Ерунда какая-то, а не вода…

– Очищенная вода!

– Вот именно, что очищенная…

– Говори уже, потом будешь носом крутить.

– Генетические мутации и прочее... Я становлюсь монстром, – почти весело выдал он.

– О, боже мой… – пробормотала Вика и уселась в кресло. – А ребёнок? – догадка молнией ворвалась ей в голову, она испуганно прикрыла ладонью рот, в глазах заблестели слезы.

Котиль сидел неподвижно, глядя в одну точку, и не знал, что сказать. Выложить ей всю правду, зачем же обманывать, вывалить вот так сразу, добить её окончательно!

Но она всё поняла и сама. Мысли, ускоренные стрессом, со скоростью электрических разрядов метались у неё в голове, и в доли секунды она увидела всё, всё: устрашающе серый, или ещё какого-нибудь неестественного цвета ребенок, выходящий из её чрева, испуганные возгласы медсестёр, обморок у кого-то. А она сама? Надолго ли сохранится её молодой цветущий вид, если это у неё в крови, в мозгу, везде!

– Господи… У тебя даже кровь серая…

Она заплакала, горько, тихо, почти бесшумно. Котиль делал неуклюжие попытки её успокоить, утешить, понимая, что утешения нет. Говорил, что ещё точно ничего неизвестно, всё пройдет, и с ребёнком все будет нормально. А он – что он, и у него пройдёт; а если нет – она ещё молодая…



Вячеслав Воронов

Edited: 14.02.2018

Add to Library


Complain




Books language: