Серая кровь

Размер шрифта: - +

19.

Котиль не сразу понял, что это был сон. Ещё какое-то время затуманенным взглядом шарил он по окрестностям, выискивая серых человечков, которые жгли костры и наслаждались запахом дыма. Но никого рядом с ним не было. Даже небо, синь которого совсем недавно была испоганена клубами едкого дыма, было уже первозданного, завораживающего глаз цвета. Тотчас ему пришла в голову мысль, что как раз это его уже и не радует – ему нужен теперь дым пожарищ, запах гари, смрад нефтяных отстойников.

Дурацкие видения сна странным образом придали ему решимости действовать дальше. Чего стоит он один? Что за жизнь в одиночку, посреди тайги, в дикие морозы зимой, которая не за горами; вечно прятаться от двуногих хищников, человеческая жизнь для которых имеет чёткий прейскурант. Он ни на мгновение не сомневался, что убийство лейтенанта повесят на него, плюс сгоревшую забегаловку и побег из автозака. Это всё дополнительный повод схватить его, запереть в тюрьме-лаборатории и расчленить на множество кусков, чтобы выяснить, как сделать тысячи таких серых человечков, совсем как во сне.

Не без труда он приподнялся и сел, положив ладони на колени. Спина его продрогла от земли, он явственно чувствовал слабость. Его снова стала охватывать ярость, изо всех сил он сжал кулаки и скрипнул зубами, скорчив страшную рожу. Нет, просто так он им не дастся.

Он чувствовал голод и всё увеличивающийся упадок сил, словно гигантская пиявка высасывала из него жизненные соки. Надо искать еду и грязную воду, и все это можно найти в реке. Он знал, в какую сторону идти, но буровая располагалась ниже по течению, и здесь он мог не найти дохлой рыбы и нефтяных разводов. Покрепче затянув шнурки кроссовок, он повесил на плечо автомат, поднялся и пошёл, не спеша и спотыкаясь.

Прислушиваясь и с опаской поглядывая в сторону буровой, он дошел до реки. Нефтяных разводов не было, но вода вряд ли была чистой. Он спустился на камень и напился, зачерпывая воду ладонями. Дохлой рыбы видно не было.

Котиль посидел на берегу, на бугорочке, решая, как ему лучше добраться до города, и что он там станет делать. За ним, скорее всего, устроят настоящую охоту, и с его стороны будет безумием идти к ним в руки. Но углубляться в тайгу означало спасаться бегством, признать своё поражение, отдать жену с нерождённым ребенком им на растерзание.

Вдруг краем глаза среди деревьев он заметил какое-то движение. Грешным делом тотчас он подумал, что это серые человечки, порождение его самого, его плоть и кровь – так повлиял на него странный сон. Но здравый смысл и чувство опасности тотчас возобладали в нем, и что-то настораживающе кольнуло в грудь. Он напрягся, как трос подъёмного крана, который удерживал предельный груз, и впился взглядом в заросли. Среди кустов смородины и стволов елей он разглядел усталое лицо человека, одетого в защитную форму. Котиль вскочил, поудобнее перехватил автомат и стал напряжённо думать, что же ему предпринять. Убивать этих ментов, которых гнали силой, он не хотел, а бежать ему было до того противно, что он скорчил на лице мучительную гримасу, не в силах разрешить дилеммы.

Он раньше почувствовал опасность спиной, чем до ушей его донеслось едва слышное тяжёлое дыхание. Обернувшись, он увидел ещё одного, целившегося из автомата ему в ногу. Глаз стрелка был прищурен, тело застыло, будто вместе с пулей он хотел устремиться к своей жертве и вонзиться ей в плоть. Словно в замедленной съёмке Котиль увидел, как палец его нажал на спуск. Котиль отскочил, развернувшись, скорее почувствовал, чем услышал, как пуля вонзилась в дерево позади него. Он бросился бежать, пригнувшись, надеясь скрыться за кустами можжевельника. Тот час он услышал ещё выстрелы. Они уже не целились в ноги, а стреляли на поражение, стремясь усмирить его побыстрее, так их вымотала эта опасная погоня. Тот, который стрелял в ногу, желая снискать лавры умелого бойца, теперь ругал себя последними словами, не скрывая этого, – попасть в туловище шансов было больше. Котиль чувствовал настроение людей, терзаемых неопределенностью, страхом и злобой. Чтобы добавить им смятения, он выстрелил одиночным в воздух.

Котиль недооценил их, недооценил их командира – это стало ему очевидно. Несмотря на потери, преследования они не прекратили, и собирались идти, по-видимому, до конца.

Котилю вдруг вспомнился рассказ Джека Лондона, который он читал в детстве. Рассказ был о том, как белые люди на одном из островов в океане преследовали негров. Самый упорный из туземцев, решивший бороться до конца, занял очень выгодную позицию в горах, и убил уже не одного белого. Обойти его из-за характера местности было невозможно. Но охотники на людей, проявляя необъяснимое упорство, всё ползли и ползли, невзирая на потери, невзирая на кровь, которой они уже щедро полили узкую горную тропинку, ведущую к цели. В конце концов, именно это их железное упрямство, это пренебрежение человеческими жизнями и позволило им добиться цели.

Ситуация грозила повториться в точности до мелочей, разве что здесь не было гор. Он, Котиль, играл роль гонимого правдоискателя, угнетаемого с серой физиономией. А белые люди, как и сотни лет назад, идут за ним, словно голодные звери по кровавому следу, несмотря на опасность и потери, вознамерившись добиться своего любой ценой. Опасная зараза, короста, которая охватила мир и стремится любой ценой удержать власть.

Занятый подобными мыслями, Котиль выбежал на поляну. Открытая местность представляла для него смертельную опасность, и он шарахнулся в сторону, под защиту таёжных зарослей. Едва успел он вломиться в кустарник, как снова услышал выстрелы; пуля прожужжала, как шмель, рядом с его головой.



Вячеслав Воронов

Отредактировано: 14.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: