Сердца Четверых

Размер шрифта: - +

Глава 19 ВЕСНА ЛЮБВИ

Весна 1991 года была поздней, поэтому вдвойне долгожданной. Лиза Григорьевна буквально выкраивала  время для возни в саду, только изредка привлекая кого-то из домашних, потому что у домашних и свои дела были.

Интересы Ваньки и Егора резко разошлись. Ванька еще как-то держался дворовой команды, не желая прощаться с детством. Егор оканчивал школу и должен был готовиться к выпускным экзаменам. Наука ему не лезла в голову. Причин было две. Первая – расцветающая красота Василисы.  Весна прилично ударила по гормонам, и Егору мало уже было просто любоваться Лисой даже на незначительном расстоянии. Парень хотел целовать ее глаза, волосы, губы, обнимать и еще много чего. Ему это уже мерещилось и снилось.  Но он видел, вернее, чувствовал, что девушка не готова к такому шагу. А напугать Василису он хотел меньше всего.

Вторая причина – творчество. Егор начал писать фантастическую повесть о космонавтах, попавших в далекий космос и повстречавших внеземной разум. Знала о его творческих терзаниях лишь Василиса. Она была первым слушателем. Правда, Егор требовал, чтобы  Василиса критиковала и отыскивала так называемые слабые места» произведения, но Лисе все нравилось, поэтому критик из нее был никудышный.

- Дай почитать Ваньке. Тот отыщет, что не так, можешь не сомневаться, - говорила шутя  Василиса.

- Ты серьезно? Может, еще и Толику дать почитать? Тот сразу все забракует и пошлет билеты учить, - как-то резко ответил Егор.

- А почему бы и нет? – не понимала Василиса. – Кстати, во всех книгах обязательно есть любовь. А где у тебя любовь? Напиши, - предложила спонтанно девочка.

- У меня произведение не о том. И как ее, ту любовь, вставить? Не клеится она к общей задумке, - противился  Егор.

- Почему же, не клеится. А между землянином  и этой гуманоидкой, как ты ее там назвал, Таи кажись? – предложила Василиса.

- И чего? Она ведь не говорит. Он ее не поймет, - не хотел Егор заморачиваться любовной сюжетной линией.

- А ты напиши, что они интуитивно поняли, разобрались. Автор ведь ты. Как захочешь, так и будет. Но повесть будет лучше, поверь. А Ваньке и Толику я бы показала на твоем месте.

Егор ничего никому не собирался показывать. Он просто продолжал писать  свой «шедевр», но повествование плавно перебросилось с направления о стратегическом захвате инопланетянами Земли на  более лирическую линию любви  космонавта  Евгения Зорина к необычной инопланетянке Таи.  Василисе стал  более интересным такой сюжет, поэтому Ванька начал откровенно ревновать, когда Егор и Василиса  начали пропадать  вместе в комнате надолго. Василисе было жаль  смотреть на  опечаленного Ваньку, но рассказать ему  о том, что Егор пишет  повесть, свою первую повесть в жизни, она не могла, потому что пообещала Егору, что пока  произведение не будет дописано до конца, никто о нем не узнает.

Владимир Красовский пытался вывести бюджет гостиницы из нуля, но с каждым днем  предприятие  все больше требовало вложений, нежели  приносило прибыли. Платить нужно было по счетам  за свет, газ, землю, санитарной станции, службе пожарной безопасности и местным крышевателям. Последние обходились дешевле, чем милиция с рэкетирами, поэтому оправдывали свое существование.  Владимиру приходилось буквально жить на работе, чтобы за всем уследить.  Предложение Игната завести зама Красовский не поддержал.

- Ему ж и зарплату из чего-то нужно платить. Да я б и платил, если бы толковый. Вот если бы такой, как ты. Вот ты пойдешь моим замом? – при очередном танкообразном  наезде Игната спросил Владимир.

- И накой я тебе? Развалить все окончательно? Нужен специалист, с экономическим образованием. Надежный.

- Вот то-то, что надежный. А ты, я смотрю, окопался в охранниках и карьеры не хочешь вообще, - начал критиковать Владимир.

- После зоны я по-другому на мир и жизнь посмотрел. Чего  так рваться, париться, недосыпать, недоедать? Ради чего? У тебя понятно, - дети, семья. А мне? Без разницы, в какой красоты гроб положат.

- Так заведи семью, детей. Столько лет без бабы, поди  и вредно для здоровья, - перевел на шутку Красовский.

- А это здесь при чем? Бабу я себе когда-угодно найду. Есть одна зазноба, Светка Барыкина. Такая горячая мадам. Я б и тебе рекомендовал, но боюсь Елизавета Григорьевна как прознает, поотрывает нам с тобой все, что посчитает ненужным: тебе понятно за что, а мне за наводку. Поэтому телефон мадам я тебе не дам.

- Игнат, ты как был простым, так и остался. Лиза у меня особенная. Отрывать не станет, просто морально уничтожит. Оно мне надо? - в каждом слове Владимира  чувствовалось восхищение женой.

- Ага. Как в том анекдоте. Льва позвала жена, чтобы тот за едой смотался по –быстрому. Он моментально подорвался бежать домой, бросив пить с быком пиво. Бык заржал, мол, лев, царь зверей, а у жены на побегушках. С женой нужно строго: я – мужик, как скажу, так и будет. А Лев ему отвечает:- Братан, ты не путай. Это у тебя жена корова, а у меня — львица! Так и у тебя Вова – львица. Мне бы такую, я б, может, тоже бизнесом занялся. А чего Толика не пригребешь?  - переключил тему Игнат. – Чем тебе не зам? Боишься, что горничных в номерах зажимать будет?

- Да нет, он не по этой части, слава Богу. Парень деньги зарабатывает. Неплохо получается, правда похудел, мозолей от баулов натер на руках.  Но доволен.

Толик действительно был доволен.  Вечно в разъездах, с массой забот,  он специально изматывал себя до потери пульса, чтобы поменьше думать о предстоящей свадьбе. Он боялся не того, что его образ жизни изменится, что  появится дополнительная ответственность за семью. Он боялся, что Анжелика окажется не той единственной, с которой  можно купаться в гармонии и счастье. Да, им хорошо было вместе, они находили, о чем поговорить, и в постели она его устраивала. Но это сейчас,  когда они жених и невеста.  А как будет дальше?

Толика пугали непонятные ему самому ощущения. Особенно они усиливались, когда он видел Василису. Что-то было в ней такое, даже в ее четырнадцать лет, что заставляло его сердце замирать. Анжелике он так не радовался.

Толик уже понимал, что  влюбился в эту девчушку сразу, как в родную младшую сестренку, как влюбляются в маленьких детей по необъяснимым причинам, совпадая с ними в чем-то на подсознательном уровне. Если раньше она его сначала раздражала, потом он восхищался ею, спокойно удивлялся, то теперь, когда в ней начали просматриваться черты юной девушки, Василиса будила в нем элементарное желание. А началось все с забавного случая.

Тарзан, на дух не переваривающий котов, загнал на  высокую вишню котенка,  забравшегося с перепугу в сад.  Котенок от страха залез почти на самую макушку дерева. Сначала глупое животное немного попискивало, потом жалобно пищало, но вскоре его писк начал откровенно раздражать Лизу Григорьевну, работающую в субботнее утро в саду. Она увидела старшего сына, собирающегося на утреннюю пробежку  до леса и обратно, и попросила принести лестницу, чтобы достать этого вопящего  пушистика.

- Не вздумай лезть сама. Давай я, - Толик быстро взобрался  по лестнице, протянул руки к котенку, но тот, видимо, дикий от природы, полез по ветвям дальше. Толик  все же схватил котенка за шкурку так, как носят кошки своих котят, и хотел было уже  спускаться, когда его взгляд  устремился в окна мансарды. Там, в открытом проеме балконных дверей,  он увидел переодевающуюся после сна Василису. Девочка сбросила рубашку от пижамки и быстро надела свитерок. Но этого момента, когда  буквально минуту Лиса  оставалась обнаженной до пояса, Толику хватило, чтобы он чуть не свалился с лестницы. Он увидел ее маленькие, но уже заметно округлившиеся грудки, и что-то горячее, дурманящее ударило в мозг и в пах одновременно. Он просто обалдел! Вовремя ухватившись за ветку, парень удержался на  лестнице, а вот котенок  полетел вниз. Удачно (он же кот, хоть и маленький) приземлившись, серый пушистик быстро умчался, боясь новых поползновений на его шкурку людей или собак.

- Спасибо, сынок, что сбросил этого пискуна. Из-за него чуть сам не упал. Слезай, - мать все приписала котенку, увидев исключительно его вину. Толик не стал ее в этом разубеждать. Быстро слез, отнес лестницу в  техническую пристройку и умчался со двора. Всю дорогу он гнал крамольные мысли, затягивающие его душу, как грозовые тучи в летнюю пору:

«Нет! Нет! Совсем с ума сошел?! – мысленно ругал он себя. – Идиотизм чистой воды. Блажь, да и только. А если не блажь? Вдруг это всерьез и надолго? И что тогда делать? Как с этим жить? Чувствовать себя последним растлителем малолетних? Человеком, предавшим близких?»  Толику представить было страшно, что кто-то догадается о его чувствах. А если догадается сама Василиса? Что тогда? Застрелиться? Толик списывал все на гены неизвестного ему гада папашки, которые сбивают его вот теперь с толку.

И парень убегал из дому к вроде бы любимой невесте, которая считала недели и дни до дня официального бракосочетания.

К свадьбе было все готово еще за неделю до церемонии. Красовский выделил большой зал ресторана для пышного мероприятия на сотню персон. Две трети приглашенных было со стороны невесты. Хоть родители Анжелики и внесли половину  суммы на проведение свадебного пира, но и при таких обстоятельствах Владимиру пришлось  много назанимать. Весь городок шумел о том, что Красовский с жиру бесится, вот и  затеял грандиозную показуху.  Владимир Петрович  убивал двух зайцев сразу: играл красивую свадьбу сыну и рекламировал возможности своего ресторана в плане проведения банкетов и праздников. Зная людей, Красовский убедился, что лучше один раз показать, чем  двести раз развешивать объявления о том, что можно сделать и как шикарно провести  большое мероприятие вне дома, где все  не  помещаются.

Украшением зала занималась Елизавета Григорьевна. Она сразу отмела вариант гирлянд из шаров, отдав предпочтение искусственным цветам и свечам. Свадьба проходила в бело –голубом цвете.

Оба молодожена были в белом, что уже  считалось нестандартным. Но так захотела Анжелика.  Невеста в пышном фатиновом платье была больше похожа на лебедя. От нее нельзя было оторвать глаз.
Все были очарованы  красивыми  новобрачными, поэтому не заметили, как  внутренне плакала Василиса.

В день свадьбы Толика  Василиса хотела бы спрятаться где-нибудь, как мышка, и перестрадать втихаря. Но так было нельзя, возникло бы много вопросов. Поэтому девочка  надела красивое бежевое платьице из шелка, перевязала высоко лентой волосы, сформировав пышный конский хвост, и, стоя перед зеркалом, глядя на собственное отражение, сказала:

– Я должна справиться! Мне только четырнадцать лет. По закону я все равно бы не смогла  за него выйти замуж. Но когда вырасту, я сделаю все, чтобы он меня полюбил. И не как дочку, не как сестру. По-другому, по –настоящему. У  меня несколько лет  впереди, может, к тому времени он разведется!

Василиса собрала всю свою силу воли в кулак. У нее сорвалась слеза только когда во Дворце бракосочетаний Толик и Анжелика становились на простеленный родителями перед их ногами рушник. Но тогда плакали многие женщины, такая душевная минута, поэтому Егор, заметивший, как Василиса утирает слезу, улыбнулся, приписав это девичьей чувствительности.



Ксения Демиденко

Отредактировано: 27.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться