Сердца Четверых

Размер шрифта: - +

Глава 20 ЗАГАДОЧНЫЙ ГЕРОЙ

На следующее утро, после того, как отгремела свадьба, Толик с Анжеликой уехали  в свадебное путешествие в горы. Владимир Красовский от имени  родителей жениха преподнес молодым путевки в санаторий «Закарпатье» на 24 дня. Анжелика мечтала о поездке за границу или хотя бы в Прибалтику, но своего недовольства выбором места отдыха не высказала, оставила при себе. Толику было все равно, куда ехать, лишь бы из дому прочь.

Василиса осталась наедине со своей влюбленностью и дневником, в который девочка постоянно записывала все, что чувствовала, потому как рассказать больше было некому. Это была ее тайна, ее безысходное горе, которое ей казалось таким безбрежным, что в нем  легко было утонуть. И она, вероятнее всего, утонула бы если не в  печали, то в оплакивании своей мечты под  названием «Толик»  точно. Но рядом постоянно были Егор и Ванька, которые не оставляли ее долго наедине, а плакать и грустить при них Лиса не хотела.

-  Ты бы экзамены сдал, а потом и дописал свою повесть. Завалишь ведь, а поступать как? – откровенно боялась за Егора  Василиса, когда перечитывала и исправляла ошибки в очередной, написанной недавно главе.

- Не боись, Васька, поступлю.  Хотя, если честно, не тянет меня в этот туристический. Я, конечно, понимаю, что  батя хочет  как лучше, но не мое это, чувствую, что не мое, - признался Егор.

- Так скажи отцу, что хочешь другую профессию. Он строгий, да, но не зверь же, поймет, - советовала по –взрослому Василиса.

- Может не понять. Он считает, что  развивает бизнес для нас, значит, мы должны участвовать в нем. Хотя Толика ведь отпустил, - размышлял Егор.

- Куда отпустил? – интерес Василисы был неподдельным.

- В столицу. Родители Анжелики  нашли им и работу, и квартиру в Киеве. Там  живет сестра матери Анжелики с сыночком –художником. Какая –то семья свалила  в Израиль, а квартиру пока не хотят продавать, согласны сдавать за оплату коммунальных. Прикинь, какая лафа. Отец сказал, что огромные перспективы. Толик с Анжеликой будут в фирме работать. Вместе.

Слово «вместе» неприятно резануло слух. Василиса промолчала, вчитываясь пятый раз в одно и то же предложение, но сути его не понимая. Еще бы, ведь Толик теперь всегда будет от нее далеко.

«Значит, так нужно, - подумала Василиса и записала вечерком в свой дневник. – Буду учиться, становиться такой же, нет, лучше, чем Анжелика, чтобы  потом, когда вырасту, Толик обратил на меня свое внимание».

Егор буквально  разрывался между  стремлением писать и необходимостью учить билеты. Творчество из него так и перло, а вот  школьная информация в юный перегруженный мозг уже не хотела влезать.

В отношении подготовки к экзаменам Ваньке было легче – его за уши притягивала  к учебникам Василиса, и они вместе заучивали злосчастные билеты. Ванька больше уповал  не на знания, а все же на заготовленные шпаргалки. О диктанте парень вообще не беспокоился, поскольку последнее время  некачественно списывал  у Василисы. Он умудрялся  списать  диктант, за который Василисе ставили пять балов, на висящую на волоске от двойки тройку.

На самом экзамене Василисе пришлось проверять списанный у нее же Ванькой диктант, чтобы тот исправил свои многочисленные ошибки. Кому обязан четверкой, Ванька знал.

К середине июня экзамены были всеми тремя учениками  наконец-то сданы. Оценки всех устраивали. Расходы на свадьбу Толика были большими, поэтому речь о  лагере не шла, но никто к этому и не стремился. На семейном совете было решено, что Егор будет поступать в институт туризма на специальность «гостиничное хозяйство», а Ванька с Василисой пойдут дальше в девятый класс.

Это было памятное лето в жизни Егора, Василисы и Ваньки. Девочка была окружена двойным вниманием, и ежедневно  получала  приятные сюрпризы, которыми мальчики умели радовать. Ванька постоянно при малейшей возможности смешил, а  Егор  приносил охапки  полевых цветов. Особенно Лисе понравился  огромный букет васильков в трехлитровой банке.

До обеда молодые люди часто пропадали в ресторане, помогая выполнять посильную работу, в основном касающуюся уборки или мытья посуды, после обеда  встречались с друзьями и, собрав покрывала с  каким-нибудь провиантом, мчались к речке. Наплескавшись вдоволь в прогретой июньским солнцем воде, падали на  покрывала и  начиналась большая  партия игры в карты, когда тасовались несколько колод. Доиграв в карты, подрывались, словно стая воробьев, и мчались играть в пляжный волейбол. Мяч обязательно кто-то да захватит.

В один из таких пляжных деньков Лешка Горохов  нашел в кустах пустую бутылку из-под шампанского. Сначала он в нее наливал воду и пырскался, нарываясь на ответные  дурашливые выходки. Василиса взяла  большой лопух и  нарвала им  крапивы. Угроза обжалить подействовала,  и  Лешка ее не трогал. Забыв о том, каким нервным может быть Джамиль, Лешка не рассчитал  и пырскнул водой на  Джамиля. Спас ситуацию Шурик, вылезший из воды после  заплыва:

- Клевая бутылочка, - сделал акцент на находке Шурик, и Джамиль немного остыл. – А я когда у бабушки гостил в деревне, так мы  играли в желание. Прикольно.
Новую игру оценили. Все садились по кругу. В центре ставили  шкарабанку, в которую  перед началом игры забрасывали от каждого игрока по пять  фантиков, перемешивая их между собой. На фантиках, свернутых в трубочку, были написаны желания. Все по очереди крутили бутылку, и к кому она поворачивалась горлышком, тот тянул один из фантиков и выполнял задание, которое было на нем написано. Фишка была в заданиях, поэтому время проводили  весело.

После того, как Шурик кукарекал и лазил по песку, изображая крокодила, Лешка Горохов делал колесо (не смеялся из этого трюка на пляже только ленивый), а потом жевал полынь, Лапа орал, как поросенок, которого режут, а Джамиль знакомился с девушкой, горлышко остановилось наконец-то напротив Василисы. Она с азартом протянула руку в шкарабанку и вынула фантик:

- Поцелуй Ваньку, - прочла девочка. Ни капли не смущаясь, Лиса одарила  Ваньку  приятным влажным поцелуем… в щечку.

- Э-э-э, так не честно. Поцелуй не настоящий, - возмущался  Лешка Горохов.
- Честно, - уверяла Лиса. – На бумажке было написано только о том, что нужно поцеловать. А как и куда, ничего не сказано. Кстати, а кто этот  приколист, кто написал такое желание?

- Я-а-а, - протянул Горохов, гордясь своей изощренной изобретательностью, но тут же заметил недобрый взгляд Егора, поэтому широкую улыбку свернул.

Пока Василиса доказывала, что она вправе целовать так, как ей вздумается, Ванька прижал ее к себе и поцеловал в губы. Все ахнули и замерли. Кто покраснел, кто просто отвел взгляд, побледнел один Егор. 

- Все, довольные? Такой, как нужно, поцелуй?- победно выкрикнул Ванька, и тут же схлопотал от Василисы полотенцем, развешенным на ветках ивы, смачно хлестнувшим парня по  плечу.

- Ты чего? -  недоуменно спросил Ванька.

- Ничего. Сами играйте, - внутри у Василисы кипело. Она собрала вещи и направилась к дому. Егор  догнал и хотел что-то сказать утешительное, но  в Лисиных глазах прочел обиду:

- Не иди за мной. Возвращайся, играйте. Я   хочу  побыть сама.

Вечером Егор  отчитал Ваньку и  порекомендовал пойти к Василисе и попросить прощения. Ванька и сам  бы не прочь как-то решить ситуацию, неприятно ему было, что Василиса закрылась у себя в комнате и дулась. Неуверенно постучав в дверь ее комнаты, Ванька вошел:

- Можно?

- Чего тебе? – сердито спросила Василиса.

- Ты это.. прости. Хотел, как лучше, а вышло… - виновато опуская глаза, Ванька стоял в дверях, не решаясь пройти дальше. – Ничего ж такого плохого не сделал. Ну, поцеловал. Если честно, то давно хотел, - извинение переходило в констатацию интересного факта.

- Чего хотел? – Василиса насторожилась. Она прекрасно знала характер Ваньки. Он редко извинялся, считая себя во всех ситуациях правым на все сто процентов, а то и двести. Это все вокруг ошибаются, а он – всегда прав. Поэтому к тому, что Ванька сейчас мог свою виновность перевести в другое направление, мол, на бумажке было написано, Василиса была готова. Но к такому повороту – нет.

- Поцеловать тебя хотел. Мне кажется, я в тебя влюбился. Я понимаю, что ты любишь Егора и  мешать вашим отношениям не стану, но просто не сдержался. А тут такая ситуация подвалила, грех не воспользоваться, - он стоял в  полутьме комнаты и ждал, что скажет Василиса.

- Я? Егора люблю? Кто тебе сказал? Егор? Мальчики, вы чего-то наелись  порченого или перекупались сегодня? – ее возмущению не было  границ.

- Никто не сказал. Сам вижу, - оторопело признался Ванька. Ему казалось, что  факт симпатии между Егором и Василисой мог не заметить только крот, потому что из земли не вылезает, а все остальные – в курсе.

- Иди отсюда, пока тапком не запустила. И запомни: ни в Егора, ни в тебя я не влюблена. Понапридумали себе черт знает чего.

Ванька ушел. Он не знал, «радовать» таким признанием Василисы брата или не расстраивать раньше времени. В конце концов, решил, что пусть сами разбираются, потому что он уже свое получил.

- Ну что, простила? – спросил Егор, натолкнувшись в  кухне на брата, делающего себе бутерброд с сыром и колбасой.

- А черт ее знает. Сказала, что тапком запустит. Да куда она денется, подуется и простит. Василисы не знаешь?

- О, мальчики, прекрасно, что я вас увидела, - в кухне появилась Лиза Григорьевна. – Завтра мне нужна будет помощь. Один из вас поедет со мной на рынок за продуктами. Игнат отвезет. А кто-то поможет в доме Василисе убраться.
 
- А что случилось -то? – спросил Егор.

-  Как что? Толик с Анжеликой возвращаются. Ужин нужно устроить, -  воодушевленная приездом сына с невесткой, Лиза Григорьевна была готова не то, что ужин, пир на весь мир устроить.

- Я  дома, можно? – выкрикнул Егор. Он боялся теперь оставлять Василису и Ваньку вместе.

- Можно. Польешь цветы в саду. Только  утром, в жару не поливать, - предупредила Лиза Григорьевна. И кто когда родителей слушался безоговорочно?

Пока Василиса готовила обед, Егор  пылесосил. Потом сцепились перебрасываться подушками. Именно к двенадцати часам Егор вспомнил, что обещал матери полить цветы, которые от жары  выглядели  поникшими и удрученными. Егор знал, что мать может простить все, но не цветы. Он быстро схватил шланг и потащил его поливать  лилии с розами. В спешке  Егор непрочно закрепил на кранике шланг, поэтому последний от большого напора  вырвался и облил нерадивого поливальщика с ног до головы. Василиса, увидев, что вода хлещет  и заливает  двор, угрожая серьезным наводнением, примчалась на помощь и  набросила полотенце на краник, пока  Егор закручивал вентиль. Поток воды был остановлен, но Егор и Василиса были мокрыми до нитки. Скоро должны были вернуться Лиза Григорьевна с Ванькой.
Вытереться и переодеться в сухие одежды не составило особого труда, но как быть с  мокрыми волосами? 

- Стопудово подумают, что мы на речку бегали, - предположил Егор.

- Тебе высушим феном, а я совру, что помыла голову. Мне действительно пора бы уже помыть волосы, - нашла решение девочка.  Сначала она  вытирала мокрые курчавые волосы Егора полотенцем, еле дотягиваясь до его головы. Парень долго смотрел на такую уже родную Василису, а  потом нежно привлек ее к себе и обжег ее губы страстным поцелуем. Если поцелуй Ваньки для Василисы был внезапным, она его не ожидала и вокруг было слишком много зрителей, то как целовался Егор девушке нравилось. Василиса только в книгах читала о таких вот приятных прикосновениях мужских губ к девичьим. Ей стало жаль, что она не любила Егора, ведь он такой классный. И как ему сказать, что… И что ему сказать? Что она любит его женатого брата? Василиса порылась в памяти, вспоминая, как там героини романов говорят в подобных ситуациях? «Давай останемся друзьями».

- Васька, я тебя очень сильно люблю, - словно оправдываясь, прижимая к себе  ее худенькую фигурку и согревая  теплом своего тела, на ухо прошептал Егор.

- И я тебя, Егорушка, но как брата, старшего хорошего брата. Прости, - да уж, не это хотел услышать Егор.

- Тебе просто так кажется. Со временем и ты поймешь. Я ведь не тороплю. Просто ты еще не знаешь, как выглядит любовь, - хватался за  тонкую нить Егор.

- К сожалению, Егор, я знаю, как она выглядит, - оборвала эту нить Василиса. Она решила признаться, поскольку знала, что  Егор не отстанет.

-Значит, Ванька?  Ты любишь его?

- Нет. Не Ванька.

- Кто-то из нашей команды? Или из школы? – допытывался Егор.

- Я не скажу тебе, кто, но он есть, - значит, Толика Егор даже не рассматривает в своих предположениях. Егор подозрительно посмотрел на Василису, не веря в то, что она говорит.

- Ты обманываешь? Зачем? – ну, не верил Егор, что Василиса могла влюбиться в кого-то, кроме их с Ванькой.

- Егор, не начинай. Не разрушай того, что есть. Друзья?

- А у меня есть выбор?

- Нет. И давай сушить волосы, а то скоро наши приедут, - Василиса включила на средний режим фен и направила прибор на голову Егора.

Ванька сразу заметил поникшее настроение Егора и какую-то пропасть между братом и Василисой. В поведении была натянутость и недосказанность. Но пока помогали чистить овощи матери на кухне и перекручивать на мясорубке мясо, поговорить «по душам» не выпадало возможности. Когда же мальчишек мать освободила от кухонной повинности, оставшись с Василисой варить, жарить, тушить все и много, потому как сидеть за столом собирались долго, Ванька утащил Егора в их комнату и задал свой провокационный вопрос:

- Вы чего, поругались? С Васькой?

-  С чего ты взял? Просто поговорили, - печально ответил Егор.

- Ага, вижу я, как поговорили. Отшила?

- Это что, на лбу написано?  - сердито ответил на догадку Егор.

- Типа того. Ну, я понимаю, меня отфутболила, но тебя. Видать, у нее кто-то есть, - добивал Ванька  брата своими умозаключениями.

- И ты знаешь, кто?

- Не-а. И тебе, я так понял, не сказала.  Но я знаю, как можно узнать.

- Я спрашивал. Сказала, что не ответит никогда. И главное ж, непонятно. Из наших  вряд ли. Кто у вас в классе там самый звездный? - Егору казалось, что  влюбиться Василиса могла только в кого-то очень необыкновенного.

- Фиг его знает. Не замечал я, чтобы Васька кому-то глазки строила или … и от нее все на пионерском расстоянии всегда держались. Может, в библиотеке своей дурной какого ботаника нашла? Говорил же, с ней нужно ходить было. А может, мы зря паримся, вдруг она в актера какого втюрилась, или в музыканта. Девки у нас  многие в школе так дуреют. В любом случае, есть вариант.

- Какой вариант? Допрос с пристрастием? Это Васька, она сама тебе допрос устроит, не успеешь оглянуться, - слишком хорошо Егор знал характер Василисы. А хуже всего было то, что Василиса не склонна была к виртуальным страстям.

- Да не. Васька дневник ведет. Такая толстенькая тетрадочка разрисованная цветочками. Он  у нее  часто на столе лежит, видел, наверное, - Ванька вопросительно посмотрел на брата, пытаясь понять, «за» эту авантюру он или  мораль начнет читать.

- Сбрендил, что ли. В чужие записи лезть не стану. Ты как придумаешь что-то.

- Я могу почитать и тебе пересказать, - предложил Ванька.

- Вань, так нельзя. Она нам этого не простит. Ты бы хотел, чтобы в твой дневник  залезли и  узнали, кого ты любишь, если ты сам не хочешь этого?

- А че ко мне лезть? Нет у меня дневника. Я кому угодно могу рассказать, кого я люблю. Ваську, - Ванька улыбался, давая понять, что открыт, как  зачитанная книга.  – Мы ж тихонечко. И Василиса не узнает. Зато будем знать. Знание – это сила, - уговаривал  Ванька. Егор был против, но через полчаса упорного уговаривания, Егор сдался. Почему-то он был уверен, что  Василиса соврала, и просто придумала какую –то несуществующую любовь.  Ванькина фраза «потом сам себя идиотом обзывать будешь, что не воспользовался случаем» попала в цель – его пацанячье эго было задето, и Егор, ругая  себя последними словами, пошел в комнату Василисы, чтобы  прочесть в ее дневнике ответ на свои вопросы, пока Ванька стоял на шухере. В случае, если Василиса собралась бы возвращаться с кухни, где они с  матерью серьезно окопались, Ванька должен был ее отвлечь.

Егор чувствовал себя отпетым злодеем, когда открывал заветную Василисину тетрадь-дневник, спрятанную девушкой в тумбочке. На первой странице было приклеено фото ее родителей – у Егора защемило в сердце, когда он пробегал глазами по  строкам, в которых описывалась печаль  любимой о рано потерянной семье. Глаза бежали дальше. Письмо. От Гюльчатай. Фото девушки. А она хорошенькая, хоть и глупенькая. Еще письма. Они реально переписываются. Надо же.

Егор нашел то, что искал. Видимо, так кусают змеи: резко, больно и с летальным исходом. Толик?

Из оцепенения Егора вывел голос отца, вернувшегося с работы. Желание прочесть весь дневник и понять, почему Толик, родилось спонтанно. Егор затолкал тетрадь  под футболку и быстро убежал в  свою комнату, дав отбой  напряженному Ваньке. Егор успел перепрятать дневник Василисы под  матрац своей кровати до того, как в комнату вошел Ванька:

- Ну че? Кого любит?

- Комиссара Катани, - ответил Егор первое, что в голову взбрело. Когда-то Василиса рассказывала, как ей нравится актер   Микеле Плачидо, играющий трагическую роль  полицейского в итальянском сериале  о мафии «Спрут». – Пишет, что вырастет, поедет в Италию к нему.

Ванька стоял и не знал, что сказать по этому поводу. Но Егору поверил.



Ксения Демиденко

Отредактировано: 27.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться