Сердца Четверых

Размер шрифта: - +

Глава 30 УТРЯСЛОСЬ

-Па, я видел счета гостиницы и ресторана, - тихонько, наклонившись  немного к отцу, лежавшему на больничной койке, сказал Толик. – Ты удачно перекрывал  доходами от ресторана убытки от гостиницы. Вот честно, на кой тебе эта гостиница?- Толик знал, что причина не только  в рабочих.

- Понимаешь, ресторан с гостиницей – это как комплекс, а так…, - разочарованно ответил Владимир.- Просто столовая.

- Ты можешь со временем раскрутиться с рестораном и построить небольшую гостиницу, как ты и мечтал. Это будет современное заведение, а не сбор рухляди черт знает каких времен, - продолжал уговаривать Толик. – Если ты боишься, что  на месте сегодняшней гостиницы сделают  казино или  бордель, то  Игнат говорит, что Горохов хочет  снести гостиницу и построить большой магазин. Игнат даже проект видел.

После получасового разговора Толика с отцом, последний согласился на продажу. Игнат позвонил Горохову, и  Валерий Иванович появился в больнице спустя несколько часов.  В то время, когда  Красовский  подписывал документы  в обмен на деньги, как раз примчалась  Анжелика.  Толик сидел в коридоре на диване. Она одним только взглядом пригвоздила мужа к месту.

- Привет, Энжи.  Рад, что ты решила все же приехать, -подошел  к жене Толик и сразу же получил легкую пощечину.

-Опаньки! Что укусило? – еле сдержался Толик от такого наезда.

- И давно ты с ней спишь? – вопрос не в бровь, а в глаз.

- С кем? Энжи, что за блажь? – Толик на двести процентов был уверен, что  Василиса не могла никому рассказать о случившемся.

- С Василисой! В твоей комнате ее вещи. Она у тебя живет с какого перепугу? Не удивлюсь, если болезнь отца – предлог приехать к ней, - кричала Анжелика.

- Болезнь – не предлог, - Елизавета Григорьевна, услышавшая последнюю фразу  рассерженной невестки, выглянула из палаты и вклинилась с объяснениями. – Что случилось, Анжелика? Что за дикие крики?

- Что случилось?  Спросите у вашего сына, пусть объяснит, - Анжелика зло посмотрела на Толика. Его виноватый вид и впрямь мог создать впечатление того, что Анжелика права.  Лизавета повернулась к сыну с вопросом в глазах.

- Анжелика зашла в мою комнату и увидела  вещи Василисы…  - начал объяснение Толик.

-  Но позволь, я не знала, что  так все случится, и вы приедете. Комната Василисы пострадала от падения тополя, и мы девочку временно переселили в комнату Толика. И из-за этого нужно вопить на всю больницу? – Елизавета не понимала,  в чем проблема. – Если уж так  принципиально, Василиса переберется в гостевую. Просто гостевая  на первом этаже, все перетаскивать туда далеко, а вы на несколько дней всего или надолго? – чем дольше Елизавета смотрела на Анжелику, тем  яснее понимала, что причина - в другом.

- Мама, Анжелика погорячилась. Сейчас она придет в себя и успокоится. Это недоразумение, - Толик убедительно посмотрел в глаза  жене, и она почувствовала себя в этой ситуации полной дурой. Конечно же, надпиленная ветка тополя во дворе.  Не могло же быть все так откровенно?

Когда все, кроме Лизаветы, вернулись из больницы вечером домой, Василиса  хозяйничала на кухне, а  ей помогал в приготовлении ужина Ванька, недавно приехавший после соревнований.  Василиса смеялась, потому что Ванька рассказывал смешные ситуации, произошедшие с  ним и другими мальчишками.

- И вот третий раунд, Костик напрягся, а шорты тесные, жуть. И – раз, треснули. Зал в ауте, жури в шоке. У того труселя в горошек. Костик психанул и свалил с  ринга, - рассказывал Ванька.

Но стоило Толику войти в кухню, как Лиса  убрала с лица улыбку, опустила глаза, быстро затолкала  вырезанные из теста фигурки, разложенные на противне в духовку, включила необходимый режим выпечки и, бросив  Ваньке: « Когда запищит, выключишь, пожалуйста», убежала, прошмыгнув мимо Толика, как  нашкодивший кот.

- Привет, Толян! Че, с Васькой поцапались? – заметил Ванька. – А я второе место выиграл, - похвалился. – А где мамка с батей?

- В больнице. Отцу плохо стало.  С Васькой? Нет, не ссорились, - охарактеризовал положение дел Толик.

- Я чего-то не пойму, в гостевой тоже Василиса обитает? - появилась на кухне  удивленная Анжелика. – Привет, Ваня.

- Так у нее в комнате потоп был, сыро, перебралась, - посчитал нужным объяснить Ванька.

«Я освободила твою комнату» - нашел записку, приклеенную скотчем, на двери своей комнаты  Толик. Выругав себя в который раз, он  спустился в гостевую, но там Василисы не  оказалось.

- Иди в нашу комнату. Васька  уже  в гостевой, - покомандовал Толик жене, а сам выбежал в сад искать Василису.

Лиса спряталась в бытовке, где Елизавета Григорьевна  хранила  грабли, тяпки, лопатки, веники, метлы, лестницы. Она  слышала, как  Толик прошел мимо и негромко позвал: «Василиса!»  Лиса даже  дыхание затаила, чтобы  он не услышал ее присутствия.

Просидев  в бытовке  около получаса, Василиса  вспомнила о пряниках, которые остались в духовке, засомневалась, что Ванька их выключит, поэтому тихонько выбралась и, как ни в чем не бывало, умчалась на кухню.  Ванька уже дегустировал выпечку, и Василисе стало неудобно, что она плохо о нем подумала.

-  Вкуснятина! – балдел Ванька. - Получились такие, как мамка делает.

- Потому что Лиза Григорьевна меня и учила их делать, - сказала Василиса. Она быстро сервировала стол на  четверых, разложив кашу по тарелкам и разлив какао в чашки. В центре стола водрузила вазу с пряниками.

- Вань, позовешь всех, а я ужинать у себя буду, - быстро предупредила, наложила на тарелку пряников, взяла чашку с какао  и скрылась в гостевой, закрыв на всякий случай двери на защелку.

Два дня Толик избегал Василису, а та, в свою очередь, старалась изо всех сил не попадаться ему на глаза. Когда уехали  все, кроме Ваньки, Василиса вздохнула с облегчением. Владимира Петровича увезли в киевский кардиологический центр делать операцию. Целую неделю все переживали за его здоровье. Но  все прошло успешно, и, спустя месяц, он с Елизаветой Григорьевной  вернулись. За это время в доме за старшего был Игнат. Он руководил в ресторане, он же следил за порядком в доме. Нанятые работники убрали не только ветку, но и весь тополь, поскольку он был старым и нес угрозу новых обвалов веток.  Крышу тоже отремонтировали. С хозяйственной частью Василиса  с Ванькой справлялись  на ура. Они даже сделали своими руками ремонт в комнате Василисы. Не все, правда, получалось сразу. Первый блин оказался огромным комом… испорченного рулона обоев. А все потому, что  Ванька сделал все по  рецепту, нарисованному  на обойном клее, но чего-то не учел: измерил длину стены от потолка к плинтусу и сразу порезал весь рулон на равные фрагменты. Первый фрагмент был приклеен удачно, но когда начали клеить второй, увидели, что рисунок не совпадает. И все последующие  куски тоже не совпадали. Благо, рулонов купили больше, чем нужно было, поэтому на комнату хватило. Оклеив всю  мансарду, Ванька огласил Василисе:

- Теперь в маляры можно подаваться!

- Для начала, может, вашу с Егором комнату  переклеим? – предложила Василиса, которой понравилось проводить ремонт.

Не успели. В средине июня, сдав летнюю сессию, приехал Егор, а тот высказал свое категорическое «нет» любым ремонтам. 

- Лето, блин, отдыхать, а не в краске с клеями возится. Как развезем, так потом все лето и промурыжим с этим ремонтом. И все здесь нормально, - пробубнел Егор. Ванька с Василисой только переглянулись.

И сразу же за Егором домой вернулся Владимир Петрович.  Он вспомнил, что намечалось празднование шестнадцатилетия Ваньки и Василисы, но так и не состоялось. А праздника  всем страх, как хотелось, поэтому было решено собраться в августе, чтобы все смогли присутствовать, ведь Толик с Анжеликой в июле собрались на море, да и паспорта  совершеннолетним не мешало бы ко дню мероприятия получить.

***

Пока Владимир Петрович  лежал в киевском кардиологическом центре, Елизавета Григорьевна вытребовала дополнительную койку и постоянно находилась  рядом, контролируя все уколы, капельницы и таблетки, которые прописывались мужу. Денег от продажи гостиницы хватило на оплату операции, да еще и осталось, поэтому Толик предлагал нанять  сиделку –медсестру. Но Елизавета Григорьевна взяла на работе отпуск за свой счет до июня, а там у нее начинался официальный отпуск, и сама  исполняла роль сиделки. Она выучила все названия и свойства препаратов и ориентировалась в больнице не хуже медсестер. Со всеми Елизавета нашла общий язык, кроме уборщицы Зинаиды Кирилловны. Злобная бабка заходила, если это можно так назвать, скорее все же вламывалась, в одноместную палату, где обитал Владимир Петрович, в шестом часу утра, и все пять минут, пока она мыла пол, что-то бубнела и кого-то ругала. Если она замечала на полу что-нибудь случайно там оказавшееся, обязательно одаривала коронной фразой: «Понаразбрасывают тут, прибирай за ними». Владимира уборщица забавляла, а вот Лиза терпела ее недолго.

- Я сама буду убирать в палате мужа, - заявила она и больше  Зинаиду Кирилловну в палату не пустила до самой выписки.

- Лиза, ну что ты выдумываешь? – чувствовал себя неловко Владимир. – Мало того, что утки за мной выносишь да перестилаешь  все это, так еще и пол мыть собралась. Я уже привык к Кирилловне. Местная достопримечательность, - целуя руки жене, говорил Владимир.

- Я это не для тебя делаю, а для себя. Нервная стала в последнее время, - призналась Елизавета и с любовью посмотрела на мужа. – Ты знаешь, я, наверное, глупая, но мне так хорошо. Я ж тебя днями не видела дома – работаешь и работаешь, а теперь рядом, смотрю и любуюсь. Счастливая я, Вовочка, что ты живой. Ты если соберешься помирать, то после меня, пожалуйста, а то я даже не знаю, как жить то без тебя, - и она разревелась, хотя обещала, что плакать не будет.

- Здрасте, приехали. А дети?  Куда мне помирать? – сам смахивал слезу с глаз Красовский.

Как только Владимир Петрович начал сам подыматься и ходить по коридору, он сдружился с каким –то шахтером, попавшим в центр по такой же причине, что и Красовский. Тогда  Елизавета  начала приезжать на часок-другой к невестке с Толиком, чтобы помыться да проведать детей.

- Ты в консультации была, что  говорят, когда рожать? – внимательно рассматривая  очень уж плоский живот невестки, спросила как-то  Лиза. Анжелика рассказала свекрови о потере. Лиза ничего не сказала, но про себя подумала, что, видимо, и к лучшему, что дети замерли, потому, как  сложно с двумя было бы.

Пребывание Елизаветы  всегда вносило сумятицу в размеренный быт  жизни Толика и Анжелики. То Елизавета отметила, что на картине, висящей в  зале, девчонка на Василису похожая, то  духи такие, как у  Василисы. Благо, все эти догадки свои она высказывала сыну в отсутствие невестки.

- Это что, Василиса  Анжелике духи отдала?  Видимо, не понравились, - вертя в руках точно такой же флакончик духов, какой  под Новый год дарила Василисе, обратилась  Лиза к сыну, собирающемуся на работу.

- Нет, это другие духи, мама. Анжелике понравились, я купил. У Васьки  остались, не переживай, - уверял Толик.

- Со вкусом у твоей жены  все очень даже неплохо. Толя, ты теперь поосторожней, ей бы с годик не беременеть, чтобы организм восстановился, - советовала мать.

- Ты в курсе уже значит. Отец тоже знает? – спросил Толик, чтобы  не проговориться в случае чего при посещении отца.

- Нет, я не говорила, потом скажу. В ваших планах на лето отдых есть, или вот такая беготня все время будет? Как вы здесь живете, темп просто нереальный, - Лиза действительно чувствовала себя некомфортно на улицах столицы. Такое большое количество незнакомых людей, лифты, метро, потоки транспорта  очень сильно напрягали.

- Я тоже поначалу не мог привыкнуть. Ходил, как кирпичом прибитый, а потом  привык, ты знаешь, даже нравится. Никому до тебя дела нет. Вышел на улицу, растворился в толпе – и живи в своем направлении.

В один из визитов к  невестке с сыном Елизавета познакомилась с Алексеем и была просто очарована  симпатичным веселым парнем. А когда Лешка еще и проведал Владимира Петровича в больнице, подарив ему небольшую картину « Радость»,  на которой было изображено  поле подсолнечников с радугой, Лиза буквально влюбилась в парня.

- Ты так давно дружишь с ним, вы партнеры по бизнесу, а ты ни разу не привез Алексея к нам в гости, - упрекала Елизавета сына.

  - Мы собирались в июне приехать, но  видишь,  как завертелось. Ты его мамы еще не видела. Там  сама доброта и сдобные булочки круглый год. Светлана Валерьевна  уже обкормила всех этими булочками.  А Лешка вообще-то  двоюродный брат Анжелики, - сообщил  Толик.

- Ага, есть что-то похожее внешне. Характер, безусловно, у парня  лучше, - оценила Лешку Елизавета.

- Мама, не обижай мою жену. Она может тебе триста раз не нравиться, но она  нравится мне. И она очень обижается, когда ты постоянно отвешиваешь свои колкости, - упрекнул Толик.

- Я не нарочно, само как-то вырывается. Я вижу, старается, работает, крутится с утра до вечера. Одевается очень красиво, и красится  так изысканно. Вот бы мне так Василису научить, - рассуждала вслух Елизавета.

- Я не представляю Ваську в образе леди, - Толик говорил правду.

- Зато я представляю. Вот приедем домой, займусь ее гардеробом. Эти штаны, шорты, комбинезоны… Все, детство закончилось. Ты знаешь, она на серебряную медаль идет. И при этом не очень напрягаясь. Еще и Ваньке помогает, - гордилась приемной дочерью Елизавета. Толик же боялся сказать что-либо лишнее, чтобы, упаси Боже, не выдать себя перед матерью.



Ксения Демиденко

Отредактировано: 27.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться