Сердца Четверых

Размер шрифта: - +

Главыа 57 БОЛЬНИЧНЫЕ ВОЛНЕНИЯ

Толик уложил Василису на диван в зале и слегка похлопал по щеке. Всегда собранный, сейчас он не знал, что делать, чтобы не навредить, а помочь. Заметив вошедшую следом Светлану Валерьевну, Толик нервно спросил:

- Что с Васькой? Что произошло? Она такая бледная пришла и вот, отключилась, - у Толика сердце готово было выпрыгнуть из груди.

- Толичек, тут такое… Ванька… - Светлана Валерьевна прикрыла рот руками. От волнения она и сама готова была грохнуться  в обморок.

- Кто ей сказал о Ваньке? – у Толика занемели руки. Он и сам узнал о том, что брат в больнице всего  два часа назад, когда ему позвонил отец прямо на работу. Толик примчался домой и собирался ехать в Кировск, но тут  вот пришла Василиса.

- По телевизору сказали, - извиняющимся голосом почти прошептала  Светлана Валерьевна. – Наверно, скорую нужно вызывать?

- Сейчас. Там такие дороги. Растрясут так, что  прямо в  машине и родит. Я сам отвезу. Где ее документы и вещи, которые нужно с собой брать? Скорее несите. И позвоните доктору, с которым у вас договоренность, - быстро отдал распоряжения Толик. – А Лешка где? – вспомнил о муже Василисы.

- Он во Львове, выехать не получилось, замело, - виновато сообщила Светлана Валерьевна.

- А че на Камчатку не заперся? Какого лешего его туда понесло? Ладно. Несите быстрее документы и вещи. И шубу ее захватите.

От шума проснулась Анжелика и вышла в зал. Увидев Василису на диване без сознания, она сначала вскинула бровь, но потом задавила бесцеремонную волну ревности, решив, что упреки подождут.

- Слушай, Энжи, как ее привести в чувства? Беременным нашатырь можно?

- А  я почем знаю. Не стоит экспериментировать. Воды неси, - Анжелика потрепала по щекам Лису не так деликатно, как это делал  Толик, поэтому та начала приходить в себя. Сразу же  схватилась за живот, поскольку  спазмы сдавили низ  резкими болями.

- Э-э-э, так не годится, - теперь уже и  Анжелика испугалась. – Делай глубокий вдох и медленно выдыхай. Меня так  моя врач учила.

Василиса послушалась, но делать  все правильно мешали мысли, роящиеся в голове: Лешка, Львов, Женька, Ванька, Ванечка-а-а…

- Энжи, я  отвезу Ваську в больницу. Если отец будет звонить, скажешь, что я приеду позже, - вспоминая, где оставил колючи от  машины, распорядился Толик. – Да, может звонить Давид. Расскажи кратко, что большие проблемы. Мы с ним договаривались созвониться.

- А Лешка ею чего не занимается? Еще не вернулся? Должен был уже быть, – не удержала в себе упрек Анжелика.

- Какие-то там проблемы с выездом. Замело. Все. За Тишкой смотри. Когда буду – не знаю.

Толик довез до роддома Василису быстро. По дороге приступы боли у нее немного поутихли. Особенно Лисе полегчало, когда Толик рассказал, что Ванька живой, находится в больнице и врачи уверяют, что его жизни ничего не угрожает.

- Но ведь он в больнице. Значит, что-то повредил, - не унималась Василиса думать о  несчастье.

- По крайней мере, ему повезло больше, чем тем двадцати, родственники которых готовятся к похоронам, - ответил Толик. – Ты лучше глубоко дыши, думай о себе и карапузе.  Смотрели бы себе сериалы, какого новости включили? – сердито бурчал Толик, объезжая еле плетущийся  по заснеженной дороге Жигуль, из-за которого образовался небольшой затор.

- Просто сериал закончился, начались новости, - словно оправдывалась Василиса. – Бедная Гуля…

- Ты о себе начнешь думать? Зачем Лешку отпустила аж во Львов?

- Он по работе туда поехал. У тебя Анжелика аж в Париж летает, ты что запрещаешь ей? – ответила той же монетой Василиса.

- А ты кусючая, Васька. Правильно, бей своих, чтобы чужие боялись. Уже решили, как пацана называть будете?

- Нет. Лешка хочет именем своего отца, а я – своего. Чтобы не обидно, решили  какое-то другое. Потом, когда родится.

 Толик подождал, пока Василису осмотрел доктор, а потом  поговорил с ним  в приемном покое:

- Федор Степанович, это уже роды?  - спросил Толик.

- Мы приостановили преждевременные схватки. Но если  повторно начнутся, тогда воды точно отойдут и будет рожать. Рано ей, еще бы недельку, а то и две доходить. Что спровоцировало? Поругались с Лешкой?

- Нет, того вообще в городе нет. Она узнала неприятную весть о брате, сильно расстроилась. Впечатлительная больно. Может, что-то нужно? Лекарства или еще что?

- В принципе, в отделении есть все. Но если сможете найти вот этот препарат, - доктор написал на листике отрывного блокнота  хитромудрое название, - Его бы прокапать не мешало бы.  Рекомендую в круглосуточную центральную аптеку съездить. Там  больше вероятности, что есть. Если не будет, то у них  в базе имеются данные, в какой аптеке искать.

- Док, может, ее в отдельную палату, ну, наверняка, у вас  есть вип- апартаменты. Я оплачу, - предложил Толик.

- Есть у нас две такие палатки. Но, примите дельный совет: ей не стоит сейчас оставаться одной.  Ее положили в палату на двоих. Там такая  сопалатница, шутница редкая.  Все отделение смешит. Она не даст вашей знакомой долго печалится, поверьте.

Толик сделал попытку дать врачу деньги, но  Федор Степанович отказался:
- Лучше привезите лекарство. Оно очень дорогое. И не столько стоимость имеет  вес, сколько его действие.

В центральной аптеке такого лекарства не оказалось, поэтому Толику пришлось помотаться по коммерческим. Толик никогда не думал, что будет так сильно радоваться  небольшой коробочке  с десятью ампулами. После того, как доставил нужный препарат,  поехал  успокаивать Светлану Валерьевну, которая себе места не находила.

- Пусть полежит на сохранении. Врач мне показался толковым, - признался  Толик.

- Да, он заведующий отделением патологии беременности. Они с мужем моим дружили. Я тогда и Анжелике его рекомендовала, но она  не захотела, потому что мужчина. 

***
Гюльчатай, как и все учителя кировской школы №2, радовались в тот день выданной зарплате. И даже то, что это была задержанная зарплата за ноябрь, людей не смущало, а радовало, поскольку это давало возможность закупить продукты и отпраздновать  Новый год на достойном уровне. Гуля очень хотела съездить к Ваньке, чтобы повидаться, и свезти мужу чего-то вкусного. Она специально зашла в магазин и купила  лимонов, сахара и меда, планируя  приготовить медовую пахлаву – любимую сладость Ваньки. Но стоило ей переступить порог дома, как сразу поняла – что-то случилось.

- Что произошло? – спросила напряженным тоном.

 - Ваня в больнице, жив, но в тяжелом состоянии, надо ехать, - быстро и четко объяснила  Елизавета Григорьевна, укладывая в  большую спортивную сумку вещи.

- Я с вами поеду! – решительно проговорила Гуля.

 – Возьми самое необходимое на пару дней. Возможно, придется пожить в  гостинице. Да, напиши заявление на имя директора за свой счет до  конца этого месяца, - Елизавета Григорьевна и не отказывалась от  предложения Гули, понимая, что она для Ваньки сама будет самым лучшим лекарством.

Половину дороги Елизавета Григорьевна с мужем не разговаривала, показывая свою обиду. Лиза не преминула  припомнить  Владимиру, как она просила его не отправлять Ваньку в армию.  Выехав на загородное шоссе, где машин было не так много, Владимир  сам попросил, чтобы Лиза говорила:

- Я понимаю твою позицию. Сам  себя грызу  за это, но если в салоне будет тишина, я усну, и мы не доедем, - виноватым голосом объяснил ситуацию  Красовский.

- Вова, это счастье, что он жив. Ты себе не представляешь, каким бы камнем  была бы его потеря, - ответила  Елизавета и тут же услышала  шмыганье носом за спиной.  Это  тихонько плакала Гуля.  Лизе пришлось пересесть на заднее  сидение и успокаивать невестку.

Когда они доехали, Ваньку уже прооперировали, и он находился в реанимации.  Врач  рассказал, что у Ивана  был перелом правой руки, ушиб головы и открылось внутреннее кровотечение.

Лиза рвалась к сыну, но доктор уверил, что  Иван еще не отошел от наркоза.

- Завтра. Сегодня ему нужен полный покой. Ни говорить, ни двигаться, ни  тем более волноваться  нельзя! – почти приказал врач.

- Что-то нужно? В плане лекарства? – спросил Владимир Петрович.

- Лекарства есть. Кровь в дефиците. Если боткина не болели, то  на первом этаже лаборатория. К дежурной медсестре подойдите, она расскажет, что нужно завтра с собой принести, - врач устало  ушел назад в операционный блок.

Гуля в больнице не плакала, не говорила  никаких жалостливых или успокаивающих  слов, она просто  тихонько сидела и ждала, пока свекровь со свекром сходят в лабораторию и сдадут кровь, ее не годилась, в  восьмилетнем возрасте Гуля переболела болезнью Боткина. И очень расстроилась, когда  выяснилось, что  увидеть Ваньку можно будет только  на следующий день.

Ночевали в  страшном гостиничном номере, но никто не обращал внимания на условия. Боялись, что без снотворного не  получится уснуть.

Лизавета переживала, что  Гуля, увидев Ваньку, расплачется. Нет, она не плакала, наоборот, улыбалась, держала его за здоровую руку и гладила загипсованную. Гуля бодренько  и очень убедительно объясняла Ваньке, что  у него была сложная операция, но он молодец. Ванька пытался и ей что-то рассказать, но Гуля запрещала:

- Позже. Я буду рядом. Все расскажешь, - убеждала она его. – Врач сказал, чтобы ты пока не болтал.

Молчать у Ваньки получилось только сутки. Потом он  как на духу рассказал, как он писал письмо Гуле, когда все уснули, и это его фактически спасло, потому что он услышал треск и подумал, что деды издеваются – с этих станется. Когда все начало рушится, Ванька сумел зацепиться за подоконник. А потом было падение  и потеря сознания.

- Прикинь, если бы  я спал тогда, то как и все пацаны, был бы на том свете. Из нашей комнаты в живых только я и Санька. Санька дежурил и тоже не спал. Он вообще по жизни везучий страшно, - Гуля смотрела на Ваньку и благодарила всех богов сразу, что не отнял его у нее. Она даже боялась представить свою жизнь без Ваньки.

- Ванечка, пообещай мне одно, - просила она, гладя его заросшее  щетиной лицо.

- Выздороветь обещаю, - улыбался Ванька, хоть все побитое и  прооперированное тело жутко ныло и болело.

- Это само собой.  Не умирай, пока не умру я…

Ванька бы наверное  пошутил на эту тему, что-то вроде «давай, как в сказке, умрем в один день и час», но в глазах Гули прочел, что она эту фразу выстрадала и вымучила. И не стал шутить, просто согласно  кивнул. Сказать не давал комок в горле.   

***
Неделю, которую провела Василиса в палате с Анастасией  Любимовой, она запомнила на всю жизнь. В хорошем смысле. Так много смеяться, когда хотелось плакать, Василисе никогда больше не приходилось. Настя была ходячим клоуном, причем  безудержная веселость  в ней, видимо, была заложена еще при рождении. Это Лиса поняла, когда вошла в палату, а там Настя танцевала ламбаду.

- Драсте, я Настя! -  так всегда здоровалась эта двадцатилетняя девчонка, которая выглядела на 15, не больше. Миниатюрная, с острым животиком и смешливым приятным личиком, запоминалась  большими  карими глазами и своими словечками, выцарапанными из молодежного сленга: «я в шоке», «капец», словоформа того же значения «трындец», «отмороженный», «говнюк»,  так далее по ситуации и по тексту.
Уборщице  Валентине, когда та мыла под кроватями, и сделала замечание, Настя отвалила комплимент:

- Слышь, ты че такая дерзкая, как баба деревенская?

- Ой, Настя, не была б ты беременной, я б тебе вот этой тряпкой по городской твоей попе, - парировала  уборщица.

- Какая я вам Настя? Анастейша Глюк. Это мой новый псевдоним. Когда стану знаменитой, куплю вам  много тряпок. А то вы злая. И юмора не понимаете.

- А ты добрая?

- Сегодня нет, а вообще – сама доброта.

У Насти все люди делились на «интересных»,  «не очень» и «гербарий пересушенный». Василиса у нее вызвала интерес  с самого начала уже своим сказочным именем. А когда в первую же ночь разговорились, и Лиса рассказала свою историю жизни, в которой была потеря любимых родителей, новая приемная семья, названные братья, дорогие каждый по – своему, ранний брак и боязнь за жизнь Ваньки, Настя решила и сама  удивить перлами из своей биографии.

- А ты думаешь у меня все зашибись? – спросила в темноту Настя.

- Создается впечатление, что  лежишь на отдыхе в санатории и развлекаешься, как умеешь, - честно призналась Василиса.

 - Шучу, чтобы не плакать, подруга. Вообще-то я поздний бебик. Родители уже и не надеялись, что Бог пошлет. А тут бац, нежданчик. Не выбрасывать же, родилась. Мамке уже сорок два было, когда  мной обзавелась. Бати я не помню, малая была, когда помер. Мать вышла замуж за Димку. На десятник меньше ее. Нехилый такой дяденька. В принципе, с ролью папика он справился. Жила я прекрасно, баловали, как принцессу. И надо же появиться этому Гене. Напоил, соблазнил и вот – арбуз созрел, а вылезать, гаденыш, не хочет.

- Как не хочет? – не понимала Василиса.

- Вот так. Сказали, что если через неделю не начнутся схватки, то трындец.  Этому спиногрызику гипоксию обещают, ну и мне по ходу много чего нехорошего.

- А у меня наоборот, раньше времени  хочет родиться, - провела параллель Василиса.

- Видишь,  у тебя свои, у меня свои заморочки. А че делала, что  бебик полез от счастья на свет божий? А то я тут и танцую, и эротические журналы листаю. Вообще-то мужик нужен, но Гена смылся, работу не доделал. Не захотел быть папой. Ну и фиг с ним, я еще молодая, нормального мужика найду. Так че делала то?

- Лучше такие способы не пробовать, Настя. Мой меньший брат из названных, Иван, в армии  с весны служит. У них казарма завалилась, и он попал в больницу. В новостях услышала, вот и закололо, защипало.

- М-да, не фен-шуй, понимаю. Случись что с мамкой или с Димкой, у меня бы тоже закололо. Что здесь прекрасно, что телик только в  холе и зырить его не очень то и хочется. На фиг сводку убийств, ограблений и всякой дремоты смотреть, нервы портить?

Когда после завтрака Василисе медсестра сообщила, что ее внизу ждет муж, она  не знала, как себя вести с Лешкой.  Вроде бы сама  настаивала на доверии, но в то же время он скрыл, что поехал с  Женькой, уже непонятно и странно. Начать обвинять – опять стресс заработать от такого разговора можно, проигнорировать – будет выглядеть, что ей все фиолетово. Но в комнатке для встреч  Лису ждал Толик.

- Мне сказали, что муж… - удивленно  протянула Лиса.

- Извини, что разочаровал.   Здесь слово «муж» звучит как пароль, меньше с дурными вопросами пристают.  Лешка уже едет, думаю, вечером к тебе примчится.  Ты как? – наивный, она ему была рада намного больше, чем Лешке. Причин было много. И главная состояла в том, что Толик мог знать новости о Ваньке.

- Хорошо. Чего-то такого укололи ночью и попустило. Сказали, что ты  лекарство классное нашел. Спасибо, - Василиса села на  кушетку и закрыла живот полами длинной кофточки.

- На здоровье. Я тут привез кое-чего. Ты подумай, что еще нужно.  Врач сказал, и я считаю, что это правильное решение, что  тебе до родов нужно здесь полежать. Поменьше стрессов.

- Ванька???

- Все нормально. Сделали операцию. Наши поехали к нему. Живой, и это главное.

- Гуля?

- Тоже поехала.

- Как там Тишка?

- Скучает. Светлане Валерьевне с ним легче переносить неприятности последних дней. Доктор говорит, что  тебе в палате не скучно?

- Да, смешная девчонка попалась, очень веселая, - согласилась  Василиса.

- Если хочешь, могу оформить в  отдельную. С холодильником, телевизором  и … - Толик не успел договорить, как в комнату приоткрылась дверь и выглянула  любопытная Настина  физиономия:

- Я дико извиняюсь, но там хавчик раздают. Тебе брать?

- Брать, все, что дают, - ответил за Василису Толик.

- Поняла. Ушла в туман, прикрылась тучкой, - и Настя закрыла за собой плотно двери.

- А вот это была Настя, - улыбаясь, сказала  Василиса, которая раскусила, что девчонка просто хотела посмотреть на Василисиного мужа. – Ее невозможно променять на  отдельную палату, - и Василиса увлеченно начала рассказывать, какая Настя чудесная и как с ней хорошо и спокойно.

Толик  страшно не хотел уходить от Василисы, но  огромный список дел гнал его из этой комнаты. На прощание он позволил себе поцеловать Лису в щеку, но ее запах  снова разбудил в нем мужчину. Он хотел ее даже беременную. Это волновало, дразнило, дарило приятные ощущения, но навевало безысходность.

Тяжелые пакеты унесла  нянечка, которой Толик щедро оплатил ее помощь, а Василиса, помахав ему ручкой, неуклюжей походкой побрела к лестнице. Лифтом она не любила пользоваться, потому что голова кружилась.

***
- Толик, мы опаздываем, блин, - едва переступил  Анатолий порог салона, как  увидел  недовольное лицо Давида. – Я понимаю, ты весь в проблемах, но  нас  ждут в  ресторане отеля «Лыбидь» поставщики. Ты же знаешь этих шакалов, развернуться и пиши пропало. Нужно успеть подписать бумажки в этом году, а то опять цены поднимутся, инфляция всю выручку сожрет.

- Не шуми, доедем быстро.  Дороги сейчас чистые, - Толик все еще был в плену Василисиных глаз, губ, запаха ее волос. Его разыгравшаяся фантазия позволяла представить не только невинные поцелуи.

В ресторан  Давид с Толиком вошли вовремя.  Поставщики, двое солидных мужчин, уже  успели перекусить и выпить вина, поэтому были расположены к деловому разговору.  Кейсы, бумаги, ручки. Давид  изучал первый листок договора, Толик – финансовую часть, сверяя все на  калькуляторе.

- Роман Сергеевич,  но мы договаривались, что цены  на  мерседесы останутся по этому году, - Толик понял, почему у него не сходится конечная сумма.
 
- Этот год уже прошел, а жизнь очень меняется, и дорожает. Почему же мерсы должны оставаться по старой цене? – раскосые, слегка прищуренные глаза Романа Сергеевича выдавали в нем алчного и жадного человека.

- А как же договор? – напомнил Давид. – Я привык  верить, но и сам слов на ветер не бросаю. Подумай, Роман Сергеевич, тебе нужны проданные машины или  стоящие и ржавеющие в ангаре. Пойдем,  Анатолий Владимирович.

Уже возле  припаркованного автомобиля  Давид не сдержался:

- Ну ты видел, эта мразь опять за свое. Ни слова о повышении цен, а в договоре прописал.  Расчет был, что я не прочту. Я ведь раньше не вчитывался так страстно, подписывал и все.

- И прокатывало? Не дурили? – не верил Толик.

- Нет.

- Может, нужно было предложить ни нашим, ни вашим. Половину от того, что они накинули? Ты же рассчитывал на эти тачки? – Толик на мгновение повернулся к центральному входу в отель, и  ему показалось, что он увидел Анжелику.  Допустить, что лисья  шуба в Киеве не только  есть у Анжелики он еще мог, но  волосы и сапоги  - слишком много совпадений.

- «Что она делает в отеле  средь бела дня? С каким-то громилой под ручку?» - пронеслось в мозгу Толика. Ответ был слишком очевиден.

- Толик, ау, ты меня слышишь? – Давид  помахал рукой перед глазами остолбеневшего партнера.  – Забудь об уступках. Не хотят толкать мерсы, займемся японскими тачками. Там точно цены приемлемые.  Эти еще подумают и передумают. Ты че?

- Ничего. Я сейчас, кое-что проверить нужно, - Толик вернулся в отель. Глазами он искал жену в холле, в ресторане, в баре. Спросил  на ресепшене о том, куда пошли большой в черном пальто мужчина и женщина в лисьей шубе. Но никто ничего не знал или не хотели говорить.



Ксения Демиденко

Отредактировано: 27.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться