Сердца Четверых

Размер шрифта: - +

Глава 64 ИСПЫТАНИЯ

Разумом Лешка понимал, что Василису он теряет, но душа предлагала разнообразные варианты по спасению выстроенного им  счастливого мирка. Сначала он пытался отогнать мысли о том, что именно в Толика влюблена Василиса. Если бы он сам не увидел, возможно, и убедил бы себя, что  ему показалось. Зная Василису, Лешка понимал, что ТАК целовать она могла только любимого. Постепенно его начали одолевать еще более крамольные мысли о том, что Толик и Василиса уже любовники.

Измучившись  целую ночь без сна, Лешка решил поутру поговорить с  Василисой: пусть лучше хоть какое-то решение, чем  такая пропасть. Но у мамы поднялось давление, потом случился обморок, поэтому все утро он пробегал  возле нее, а Василисе пришлось беспокоиться о завтраке. У нее тоже все валилось из рук, но Лиса с горем пополам и побитой  тарелкой завтрак сделала и всех накормила. Какой тут мог быть разговор?

По дороге на работу Лешка проворачивал в голове возможные варианты разговора с Толиком, если уж с Василисой не вышло обсудить наболевшее. В результате пропустил знак «60 км» и промчался мимо поста ГАИ, как обнаглевший лихач-водила. Естественно, его догнали и оштрафовали, наигранно угрожая отнять права.  При других обстоятельствах Лешка, может быть, и понял юмор гаишников, но теперь – не на той волне пребывал. Помятым и несчастным Лешка вошел в кабинет  Толика, зная уже, что скажет,  и как будет отстаивать свои интересы. Он понимал, что кем-то одним, вероятнее всего, придется жертвовать. Лешка даже был готов уволиться, только бы не  жертвовать Василисой. Между Толиком и Василисой он выбирал жену.

- Привет, Леш, ну, ты даешь. Чего так безбожно опаздываешь? – набросился на него дружелюбно Толик. Было заметно, что он  куда-то спешит.

- Толь, нужно поговорить. Очень серьезно, - собрался с силами и мыслями Лешка.

- Очень?

- Очень!

- Опасно для жизни? – решил пошутить Толик.

- Не думаю, - Лешка был серьезен.

- Не, брат, сейчас реально не могу. Я тебя как раз и ждал. Мы с Давидом в Харьков  стрелой, там ЧП на филиале. Не довезли партию машин. Нужно понять, где делись. Два денька без меня  побудешь. Главное, следи, чтобы Серый не напился, а секретарша не болтала по телефону весь день, - Толик отдал указания и умчался, даже не догадываясь, что избавил себя от неприятного разговора.

За эти два дня Лешка многое передумал. Каждый раз, приходя домой,  встречаясь с  любезной, домашней Василисой, он порывался завести с ней разговор, но  никак не решался. Возможно, не решался потому, что его претензии прозвучали бы смешно и коряво. «Ты любишь Толика?» - спросил бы Лешка. И панически боялся ответа: «Да!» Но ведь она и не скрывала этого со дня свадьбы. А дальше? Толика послала, с ним, как и прежде, ласкова и внимательна. В чем предмет разговора?

- А чего ты сегодня так поздно? – спросила Василиса, когда в первый день работы без Толика, Лешка задержался, проверяя  документы по проведенным сделкам.

- Толик уехал в Харьков. Все пришлось делать самому. Оказывается, с этими бумажками такая морока. Как он со всем так быстро справляется? - краем глаза Лешка наблюдал за Василисой.

- Не говори мне о нем ничего, хорошо?

- Может, расскажешь, чего вы поцапались? – допрашивался Лешка.

- Он поступил нехорошо. Большего я тебе не скажу. Да, он тебе друг, но  я на него сердита.

На следующий день отлетела реклама от внешней стены здания.  И нужно-то было привинтить один край рекламного листа саморезом, чтобы все полотно не свалилось и не прибило кого-нибудь или не повредило чью-то машину. Искали  стремянку, но нигде не находили нужной высоты. Сергей  вспомнил, что видел  большую лестницу в  подсобке Толика.

- Серый, я реально не знаю, где ключи от этой подсобки. Толик при мне ее никогда не открывал, - признался Лешка. – Ты уверен, что там есть  лестница?

- Более чем. Сам ее туда ставил. Если сейчас не присобачим, ветер эту оторванную рекламу в конец города отнесет, а Толик нам шею свернет. Ищем ключик, - и Сергей по-хозяйски стал рыться в шкафчиках директорского стола. Не найдя искомого, Сергей не расстроился, а сбегал за охранником Юрой, и тот  какой-то шпилькой открыл эту несчастную дверь подсобки. Молва давно ходила, что  Юра в прошлом  домушник, но теперь вроде бы во благо, поэтому закрыли глаза – помог, молодец!
 
Кроме искомой лестницы Лешка нашел еще и два портрета Василисы – «Невесту» и « В ромашках», которые аккуратно были завернуты в плотную ткань. Лешка достал эти картины, которые, как он думал,   не увидит уже никогда, и понял, что со стороны Толика – не интрижка, не эксперимент, а большое и глубокое чувство. При таком раскладе, он понимал, что должен уйти, как бы ему не хотелось оставить все на своих местах.

Когда Толик через два дня, довольный, что удалось найти пропавшие, вернее, задержанные на таможне, машины, вломился в свой кабинет и увидел на столе лежащие картины, то подумал, что Лешка хочет поговорить о покупке им, Толиком, картин.

- Ну, и ладненько. Давай только сначала выпьем, а то Давид напился, как поросенок, а мне всю дорогу пришлось трезвому баранку крутить, - Толик полез в бар и достал бутылку коньяка. Через пять минут секретарша Татьяна Львовна принесла  закуску.

-  Понимаешь, Леш, у тебя талант, но иногда ты совершаешь неграмотные поступки. Я купил эти картины через подставных лиц, чтобы тебя не обидеть, но и сохранить такие светлые вещи. Согласись, ты ведь жалел, что продал их? Понимаешь? – наивно Толик все же мечтал, что вопрос решится  исключительно в плоскости «картина – купил».

- Да черт с ними, с картинами. Я ее очень люблю, понимаешь? Очень. Она для меня не просто жена… Родная душа.  Даже не половинка, а большая часть.

- О-о-о, да ты  надумал тут, я смотрю, много дурного. Люби, кто тебе мешает?

- Ты. Я видел вас в кухне…

- Каюсь, выпили лишнего, в голову шибонуло. Мне Васька по голове уже настучала, - Толик пытался быть убедительным, играя роль шута. Он понимал, что  Лешка не должен знать о его истинных чувствах. Тем более, Василиса его же прогнала. - Расслабься. У меня хватит мозгов, чтобы не испортить жизнь дорогим мне людям. Обещаю, больше не буду. Ушел, как ежик в туман. Брожу, мечтаю и наслаждаюсь жизнью.

- Толь, я когда женился на ней, то знал, что любит другого. Она сама сказала. Только не сказала – кого. А вот теперь…

- И ты напридумал, что  меня? Васька тебе это сказала? 

- Нет! С ней мы этот вопрос не обсуждали.

- Так обсуди. Все вопросы нужно решать внутри семьи.
 
- Мне кажется, что я лишний в этом треугольнике, - Лешка пытался не смотреть на Толика.

- Тебе кажется. Лишний здесь я. Прости, что поцеловал твою жену. Бес попутал. Можешь мне по роже съездить, не обижусь, заслужил.

- Но ты же хочешь с ней быть? И, вероятнее всего, любишь.

- Мало ли что я хочу. Здесь важно, что хочет она. Мне велено на глаза не показываться. Слушаюсь и повинуюсь.

От разговора с Василисой в этот вечер Лешку «спас» Феденька, у которого резались зубки и он устроил родителям и бабушке Варфоломеевскую ночь.

Как только успокоился Феденька, приехала Гюльчатай. Она проиграла конкурс и расстроилась не на шутку. Василиса  два вечера напролет  уговаривала подругу не брать дурного в голову.

- Оно тебе надо те конкурсы? Ты петь на сцене собралась или учительницей работать? – спрашивала Василиса, вытирая красивые Гулины глаза.

- Нет. Просто несправедливо. Я же видела, что засудили. А потом так нагло предлагали петь в ресторане.

- Я надеюсь, ты отказалась? В ресторане ты можешь и  у Красовских петь.

- Просто стыдно будет вернуться ни с чем. Все надеялись…

- Странная ты женщина.

- Там за победу деньги давали. Я думала, что выиграю и  это… искусственное … ну, ребеночка…

- Гуля, где твои года? Тебе что, пятьдесят? Будет у тебя ребенок. Всему свое время.

- А знаешь, как  плохо чувствовать себя ущербной? У нас в школе две коллеги аборты сделали. Им Бог дает… А мне? Почему? За что?

- Гуль, видимо что-то должно быть в свое время. А ты коней гонишь. Знаешь, как с ними, этими детьми, сложно? То спать не дают, то жить. Вон Федька куролесил, пока зубика два не прорезались. И температура под 39, и орет, как резанный. Забрала бы на себя его боль, да нельзя. И так тяжело, ведь оно ж маленькое, а сильно мучается. Видимо, так нужно, должно закаляться в мучениях.

- Может, ты и права. А вы сфоткали Федьку зубастым? Он такой смешной, - перевела тему Гуля.

- Да все как-то не до того. Лешка какой-то прибитый ходит. Надоел своими недомолвками. Вот сегодня придет, усажу, и пусть рассказывает, а то всю душу двузначными взглядами вынимает.

- Может, пусть сам созреет для разговора? – забросила  идею Гуля.

- Лешка?  Я тебя умоляю, до пенсии ходить так будет. Скромность – не порок, но в его случае – недостаток.

И все же Василиса подождала, когда Гуля уедет домой, и, улучив момент, когда  Светлана Валерьевна ушла вечерком поговорить со своей  приятельницей, живущей в соседнем подъезде, решилась завести с мужем деликатный разговор.

- Леш, что-то случилось? Ты сам не свой с того дня, как мы приехали с новоселья Толикового.

- Просто я понял кое-что, и это давит. Чувствую вину, - признался.

- Ты? Вину? Что же ты сделал?

- Увидел случайно, как вы с Толиком…- дальше Лешка договорить не смог.

- Угу, я так и подумала. Помнишь, сколько он выпил? А пьяный, что дурной. Ты спрашивал, чего я на него рассердилась, так вот потому и рассердилась, - пробовала объяснять Василиса, ощущая мелкую дрожь в коленках. Пусть и несправедливо все свалить на Толика, но так было нужно. Нет, Лешка не должен этого знать, это не должно его никак задеть. Не сейчас.

- Но ты тоже его целовала. Это Толик? Твоя большая любовь?-решил спросить прямо.

- Да. Но это было давно, теперь я люблю тебя, у нас семья и сын, если ты помнишь. Давай договоримся так: у тебя в прошлом Женька, с которой ты спал, у меня Толик, с которым мы всего-то …. Не важно. Важно, что в прошлом.

- Ты меня не оставишь? – как побитый песик спрашивал Лешка. Большой, но такой уязвимый.

- Пока сам не прогонишь, - пообещала Василиса. Через боль она поцеловала мужа. Он не должен знать истинного положения вещей, иначе это его могло уничтожить. Он не должен был знать то, что было известно Василисе – Светлана Валерьевна узнала, что у нее рак, последняя стадия, совершенно не операбельная. Свекровь договорилась с Василисой держать  от  Лешки это в тайне до тех пор, пока это  будет возможно.


***
Чем дольше Егор смотрел на  Катю, мастерски дефилирующую легкой походкой на высоких каблуках по розовому подиуму, тем больше ему казалось, что это Василиса, только немного видоизмененная. И, что важно, такая разновидность Василисы ему даже  больше нравилась.

Выбить приглашение на показ мод коллекции летних нарядов от  Ковалевской Анны было не сложно. Во-первых, Ковалевская не была модельером высокого разряда, а во-вторых, Егор пришел как внештатный корреспондент, и теперь сидел в первом ряду, поскольку Ковалевская понимала, что ей любой пиар не помешает. Рядом с Егором сидели двое маститых представителей мира моды. На их принадлежность к бомонду указывала экстравагантная одежда и странные прически. Они позволяли себе сальные комментарии, часто переходящие в пошлости. Егор не обращал на их слова внимания, пока реплики не стали касаться  Катерины.

- А вот эта ничего. И у Аньки есть вкус, оказывается, - подслушал Егор.

- Да, модель платьица необычна, но я бы сделал чуть короче, - поддержал второй, с козлиной бородкой, больше похожий на обольстителя с огромным стажем искушения.

- К черту платье, я о девке тебе говорю! Как думаешь, за сколько даст?

Егору захотелось съездить  по гламурной физиономии этого козлоподобного, но он  сдержался, боясь, что его выгонят до того, как он  поговорит с Катериной.

- Я знаю эту девку. С характером. Брыкается.

- Все они брыкаются, пока денег не посулишь. У каждой есть своя цена. Эта стоит дорого, видать, уж очень худосочная.

- На тебя не угодишь. А вот эта? – и оба мужика переключились на другую модель, потому что  Катя ушла, а ее место заняла девушка с формами  покруглее.

- Ты меня долго преследовать будешь? – Катя уже устала сердиться. Она лишь иронично улыбалась.- Куда не повернись, -везде ты. Я ведь могу и Витьку охранника напустить на тебя. Побьют, если слов не понимаешь, - встретив Егора при выходе из Дома моделей, пригрозила Катерина.

- Фу, как агрессивно. А я вот к тебе с добром. Кое с кем перетер. В следующем месяце  приезжает врач из Германии. Отто Бронц. Специализируется на эндокринной системе. Приедет и привезет в подарок Охматдиту  аппарат диагностический. Не хочешь сестру проверить?

- Хочешь, но, во-первых, дорого это, наверное,  а во-вторых, нас там так и ждут. Очередь, видать, как в мавзолей.

- Я могу раздуть на телевидении тему. Есть один кент хороший. Снимут передачку (им это  раз плюнуть), и твою сестру вне очереди осмотрят, а то и лечить заберут, - пообещал Егор.

- Но сколько это стоит?

- Сколько бы ни стоило. За деньги не беспокойся. Я с Толяном посоветуюсь…

- Пошлет меня твой Толян. Как и тебя, тоже пошлет. Возможно, в одно место, а там, может, и в разные, - как повезет.  После всего, что я ему сделала, забудь и думать, - в том, что говорила, Катерина была уверена.

- У меня свои влияния на брата. Уговорю.

- Столько телодвижений, чтобы со мной переспать? Тебе не проще проститутку снять?

- А может, у меня другие намерения?

- У тебя? Аж заинтриговал.

- Серьезные.

- Чего? Замуж? Расслабься, ты не мой кумир.

- Я подожду, пока стану твоим кумиром.

- Валяй. Ждалка не устанет?

- Я позвоню, когда приедет профессор. К тому времени  подготовь Надину карточку, и чтобы свежие анализы были.

- Я разве тебе давала свой телефон? Не помню.

- Я сам узнал. Все, что мне нужно, я узнаю сам. Профессия такая.

- Я тебя начинаю бояться. Хотя, рыцарь, можешь провести меня домой, если есть время.

- А как насчет боишься? Уже не страшен?

- Лучше с маньяками дружить, - Катя мило улыбалась потому, что этот настойчивый мальчишка ей нравился уже тем, что пытался помочь, а не просто попользоваться, как это делали многие.

***

-Толян, я знаю, у тебя на фирме должна быть программа помощи несчастным. Реклама, имидж, то, се, - начал издалека Егор.

- Есть такое. И что? Тебе деньги нужны на  издательство романа? – попробовал предугадать то направление, в которое гнул  брат.

- Не. Моя «Манекенщица» выиграла конкурс, поэтому и так напечатают. Нужно одному хорошему человечку помочь.

- Мама Тереза ты наша, я этого человечка знаю?

- Угу! – подозрительно скромно ответил Егор.

- Очень хорошо? – Толик намекал, что не мешало бы и сказать, что за человек.

- Угу.

- Что-то мутно очень. Это женщина?

- Да.

- Че ты тянешь кота за хвост?  Кто это?

- Катя…

- Идиот? Я этой… и пальцем не пошевелю. Нет! – категорически рявкнул Толик.

- Это не ей, а ее сестре. Девочка не понятно, чем больна. Лечат все кому не лень, а ребенок вот-вот вообще помрет. Диагностика необходима.

- Нет! И не вспоминай эту дуру при мне. Из-за нее Энжи Тишку свистнула, если ты забыл.

- Если уж быть честным, то свистнула она не из-за Кати, а из-за тебя. И ты это знаешь. Но сердиться на Катю проще, чем на себя любимого. Не Катя, так еще какая-нибудь, более коварная деваха нашлась. Она могла бы и не забрать заяву, и сидел бы ты  просто так, по приколу, годика три, - рисовал печальную картинку Толикового возможного бытия Егор.

- Я б ее тогда задавил, когда вышел. Ты же ныл, не трогай, не трогай. Давид предлагал фейс испортить, чтобы знала. Коза драная. Пусть скажет спасибо природе, что похожа на Ваську, а то бы…

- Толь, а если это моя будущая жена? – подошел к вопросу с этой стороны Егор.

- Кто? Катерина? Сбрендил? Она – стерва! Причем, редкий вид.

- Тебе же не помешало жениться на Анжелике то, что она была не паинька.

- Анжелике до Катьки, как ежику до дикобраза! И не вздумай ее в семью переть. Поверь, это мимолетный эффект. Переспишь и поймешь, что не Васька.

- Я и так понял, что не Васька.

- Все, закрыли тему. Ты к бате на днюху едешь?

- Конечно. И подарок готов. А че?

- Мой завезешь.  Я к нему попозже наведаюсь.

- А че не на выходные?  Катьки там не будет, - улыбался Егор.

- Да здалась мне твоя Катька. Из-за Васьки. Сказала, чтобы на глаза не попадался. Отчитала, как мальчика.

- С какого перепугу? Она ж тебя любит, вроде.

-  Сам виноват. Сдурел окончательно и поцеловал. А ты откуда знаешь, что любит?

- Зрение человеку на фига?  Поражаюсь я тебе, Толик. С детства она от тебя балдеет, а ты… Я думал, у тебя мозгов  хватит догадаться и не делать глупостей. Но ты женился на Анжелике, завел бебика и выдал ее замуж за Лешку. Хоть теперь допер, и то не поздно.

- Поздно! А Лешка? А Федька? Я, конечно, сволочь, но не до такой степени.

- И че? Будете жить с нелюбимыми? Ну-ну, развлекайтесь. Ты только не женись, а то она разведется, а ты опять себе Анжелику номер два заведешь. Я так роман никогда и не допишу.

- Какой роман? О нас?

- О Вас с Васькой, о нас с Ванькой, о наших родителях. Такая вещь выходит, сам от себя не ожидал.

- Ты хоть имена и фамилии поменял?

- Конечно. И нафантазировал, как и полагается. Это не мемуары, а роман. Значит, денег не дашь на благое дело?

- Нет! – стоял на своем Толик. – В красноречии ты, братец, преуспел, но у меня есть принципы. Как аукнется, так и откликнется.

- А если она тебе одну услугу сделает?

- Уже сделала. Спасибо, премного благодарен. Могу реверанс отвесить.

- Я серьезно. Узнает, например, адрес Дени, а? Она же с Карелиной  корешается.

- Я и сам узнаю. Мне ее услуги не нужны.

- А если мне помочь? Я же мог соврать, а сказал правду, - давил на жалось  Егор.

- Ради тебя же, придурок, и не буду ничерта делать. Не та она женщина, Егор. Не та. Это обманка. Когда поймешь, больно будет. Пережил я это, тебе не хочу такого.

- А мне она нравится. Лучше ошибиться, чем упустить бриллиант.

- Вот и пиарь свой бриллиант, если нравится. Без ме-ня!

- Учти, я могу прямо к Давиду пойти. Тот меня быстрее поймет, - уже шантажировал Егор.

- Не советую. Он как узнает, о ком идет речь, и разговаривать не станет. Хотя, делай, что хочешь, но о Кате мне и не заикайся.

А вот здесь Толик ошибся. Егор так разрисовал картинку спонсорской помощи несчастному ребенку-сироте, от которого все отвернулись, что Давид согласился помочь.

Егор не пожалел сил и передача была записана.  О Наде заговорили во всеуслышание, на всю страну, и в течение месяца после выхода передачи на счет была переведена половина требуемой суммы для лечения Надежды. А лечить девочку взялся сам немец Отто  Бронц, которому для практики такой случай даже был интересен. Вторую недостающую половину денег профинансировал Давид, после чего получил льготный кредит. Все были довольны и при своих интересах.

- Здесь адрес одной семьи. Они уехали в Германию пять лет назад. Помогут, - предлагая бумажку Катерине, сказал Егор. – Гостиницы тебе ни к чему. А они все там знают, расскажут, покажут.

- Егор, твоя семья не примет меня после того, что я учудила Толику, - забегая наперед, уверовав в благие намерения  парня, сказала Катя.

- Толик не сердится. Он знает причину, - соврал Егор.

- Ой, врешь и не краснеешь. Так я и поверила, что не сердится. Толик. Какие похожие, а какие разные братья. Ты прикольный. Сначала думала, что все это из-за постели, потом поняла, что слишком много для постели.  Я чего-то не знаю?  Почему я? На фига я тебе?

- Ну, почему люди встречаются, влюбляются, женятся, детей заводят?  Так устроен мир. И мы его часть, - рассуждал Егор у подъезда Катиного дома.

- Поднимешься? – в глазах девушки Егор читал согласие на многообещающую близость, но, превозмогая самого себя, он отказался.

- Магнитик из Берлина привезешь? Я собираю. И Надежде удачи! – он поцеловал опешившую  Катерину и ушел. Егор шестым чувством ощущал, что еще рано оставаться. Катя предлагала свои правила игры. Игроком она была отличным, поэтому у него не было права даже на одну ошибку, пусть и малюсенькую. Егор чувствовал, что сейчас нужно уйти, хотя ему и хотелось другого. Уйти сейчас, чтобы когда-то остаться навсегда.



Ксения Демиденко

Отредактировано: 27.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться