Сердца. Сказ 3.

Размер шрифта: - +

Женщина

– Пройдём в сад, девочка моя, – улыбаюсь я, на что Райм восторженно хлопает в ладоши и, укутываясь в подаренную накидку, вопрошает:

– А зачем?

– Буду показывать тебя цветам.

Она смеётся и, теплясь под боком, вышагивает до раскинувшей свои лапища зелени. Райм рассыпается в комплиментах, а её розовая грива, которую время спустя она приправляет наспех сплетёнными цветками камелий, сливается с розовой макушкой зацветших магнолий. Девочка любит жизнь и жизнь отвечает ей взаимностью. Несмотря на пережитые невзгоды и витиеватость пути, девочка гроздьями набирает положительное, а потому мир стремится одарить и одаривать день за днём всё большим и большим.

Райм улыбается, и глаза её горят от радости нахождения здесь: в саду, в шелках, в объятиях.

То же самое наблюдал Гелиос, когда знакомил меня с садом? Очарование и аппетит? Удовольствие от довольствия разгуливающей под пятами и принадлежащей всецело тебе девы? Что видел он, молчаливо глядя на узнавание иного – высшего – света молодой женой?

Однако во мне не было столько сил, терпения и мудрости, дабы не возжелать трогательное создание в порыве танцев и молитв окружающему миру. Райм награждает меня аналогичным венком и, когда руки её касаются моих волос, я прихватываю девочку за запястья и тяну на себя. Она с задором и нескончаемой улыбкой теряется в тени возросших туй, и там мы знакомимся ближе. Я называю Райм по обыкновению своей конфетой и пробую эту конфету на вкус.

Помощница основательно перебирается в хозяйскую спальню и будит меня по утрам добрыми песнями.

Я наблюдаю за грациозным взмахом женской руки: из горлышка в почву инжира бежит мутная жидкость.

– Ты поишь дерево аперолем? – спрашиваю я, разглядев избранную Райм бутыль.

Она смотрит на обёртку и смеётся.

– Апероля там не было! Я набрала воду из душевой.

– Хочешь зайти туда ещё раз?

– А что мне будет? – задорно выдаёт Райм и садится в ноги.

– Будешь клянчить – ничего. Порадуешь или удивишь – с удовольствием порадую или удивлю в ответ.

– Романтические отношения похожи на рыночные? – почти разочарованно восклицает Райм и жмётся к боку.

О, конфета, я хотела сладостей, а не разговоров. Чтобы сводило зубы, а не с ума. Дай мне простое человеческое, а возвышенное и душевное оставь на лучшие времена или лучшую пару. Я хочу быть счастливой в данный момент – без загадок и проектирования наперёд.

– Отношения похожи на весы, - нехотя отнимаю я. – Особенность в том, что чем больше ты отдаёшь, тем больше получаешь.

– Вы любите делать подарки, - от удовольствия плавится девочка и красуется комплектом кружева.

Щёлкаю бордовыми подвязкам для чулок и говорю, что люблю радовать.

– Ты даёшь спокойствие моей душе и усладу глазам, - поясняю я. – И любые дары – подношение твоему нраву и твоей красоте.

И Райм, довольная беседой, пускается в душевую.

В честь девочки – и её розовой гривы: вечно спутанной и душистой – я набиваю третью по счёту татуировку. На правом плече вырисовывается розовый цветок распустившейся камелии, из десятка которых Райм однажды сплела венок и тем самым влюбила.

Однако случай ли, судьба определяют события грядущей ночи. Я – без предупреждения и как такового приглашения – отъезжаю по делам. Без предупреждения – потому что никто кроме малышки Райм не ведает, по каким причинам я погрузилась в машину и отъехала. Без приглашения – потому что Хозяйку Монастыря обделили соответствующим письмом. А делом оказывается приём у заносчивого Бога Войны.

Я выбираю графитовое платье с глубоким декольте и чёрную диадему. Перед выходом из Монастыря, Райм приглаживает меня по волосам и, поцеловав в оголённую ключицу, награждает украшением. Я лукаво прихватываю её за гуляющую тесьму плотно зашнурованного корсета, отчего грудь – приятно приподнятая – наливается ещё больше.

– Может, никуда не поедете, госпожа? – предлагает она и распускает никоим образом не сочетающуюся с ней косу.

– Надо, конфета. Надо напомнить о себе, – отвечаю я и указываю на кровать. – Вернусь к обеду. Подождёшь?

– Подожду! Здесь! И начну сейчас же! – радостно объявляет девочка и падает на принадлежащую ей часть кровати.

Она кутается в одеялах, а я, награждая её прощальным поцелуем, ухожу.

И вот меня встречают тоскливые, озаряющиеся по ходу шага, лица. Я здороваюсь с посетившими вечер – как вдруг взглядом препираюсь с Богом Войны. Несмотря на прошедший пятак лет, для меня он остался (как и при первой встрече, под боком Яна, в день торгов) юнцом с наглым прикусом. На секунду я допускаю мысль, что недавний наш конфликт исчерпал себя, однако по лицу недовольного понимаю – вывод поспешный.

– Луна, – хмыкает он и протискивается сквозь окружающих.

– Предпочту более официальное приветствие, – отвечаю я и протягиваю руку – намеренно сильно и почти под нос.



Кристина Тарасова

Отредактировано: 09.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться