Сердца. Сказ 3.

Бог

         – Ненавижу! – выпаливает женский голос и следом выплывает его обладательница.

         Я подрезаю розы. Восклицанию пугаюсь и потому сдираю руки о шипы. Явившаяся девушка бросается ко мне с извинениями: она не знала, что в этой части сада кто-то есть. 

         – Всё в порядке, – обманываю я и утаиваю руки, за которые незнакомка хочет взяться.

         – Я могу помочь тебе?

         – Не следует, госпожа, всё в порядке.

         Девушка отступает и садится на одинокую скамейку, признаётся, что сбежала и мечтала об уединении.

         – Мне оставить вас? – спрашиваю я.

         – Что? Нет. Нет, конечно. Я это к тому, что пыталась покинуть компанию лжецов и лицемеров. Ты не похож на представителей упомянутой.

         Спрашиваю имени незнакомки.

         – Джуна. Из клана Солнца, старшая.

         – Рад познакомиться, Джуна.

         И называюсь сам.

         – Интересное имя. Не здешнее словно бы, далёкое от нашей реальности. Чем ты занимаешься? То есть занимался. До того, как я ворвалась в твоё пространство и нарушила покой.

         Девушка рассматривает садовые инструменты.

         – Ты работаешь здесь?

         – Вроде того, – улыбаюсь я.

         – Не слишком ли ты мал для работы?

         – А вот это прозвучало обидно.

         Джуна смеётся и вместе с тем просит прощения.

         – У меня есть сестра, – повествует она, – то есть две сестры. Обе младшие, но младшая, о которой я подумала, выглядит погодкой тебе. Чтоб ты знал – она разбалована и с ложки супа сама хлебнуть не может. Жуть.

         – Правда?

         – Не то чтобы. Это преувеличение. Я к тому, что ты работаешь, значит, к труду привык. Она привыкла сидеть у брата на шее (в прямом и переносном) и мерить платья.

         Интересуюсь: в адрес кого было направлено гневное восклицание, с которым юная богиня влетела к розам на исповедь. Неужели виной лжецы и лицемеры, от которых она сбежала?

         – Если бы, – фыркает девушка. – Ненавижу своего тупого братца, чтоб ему пусто было.  Эгоист каких свет не видывал. Приволок на этот поганый вечер в этот поганый дом, запретил общаться без его ведома и взгляда, а сам сбагрил пару местных вертихвосток и скрылся в спальнях. Ненавижу!

         – Зачем он это сделал? – спрашиваю я.

         – Наверное, чтобы наклонить их по очереди. Гад.

Джуна закатывает глаза, затем округляет их и медленно поворачивается ко мне лицом:

– О, прости… – выпаливает она. – Ты ребёнок, а я здесь таким разбрасываюсь. Неловко…

         – Я живу в этой резиденции, помогаю с хозяйством и ухаживаю за розами в саду. Происходящее здесь мне известно, – объясняю я раздосадованному лицу. – Но спрашивал об ином: зачем он этот сделал, зачем привёз тебя сюда?

         – Ах да! – восклицает Джуна. – Ещё один славный пункт: найти мне поганого женишка, в котором я не нуждаюсь. Ему стукнул четвертак, а мне восемнадцать, теперь брат в поисках хорошего устройства сестры. Но я не хочу. Мне мил дом, мне любо находиться в клане Солнца, я чувствую свою принадлежность к дому и не должна покидать его.

         – Значит, тебя выдают замуж вопреки?

         Девушка озадаченно смотрит. А затем ругается сама на себя:

         – К чему я обсуждаю всё это с малолеткой?

         – Эй!

         – Это не в обиду. Просто…смешно! И так глупо!

         Джуна ловит мой взгляд и, сдерживая слёзы, говорит:

         – Взрослые не желают меня слушать, а ты выслушиваешь. Родители велели мне поступать подобно гласу брата, ибо его обязанности – сохранение и продвижение клана Солнца. Но он желает оторвать меня от семьи подобно иным семьям; я же хочу быть вместе.

         Даю незатейливый и вместе с тем правильный ответ:

– Скажи ему об этом.

– Так просто, – вмиг смеётся Джуна. – Сказать. Беда в том, что он не слышит. Никогда. Он прекратит, я знаю, ещё несколько скандалов, как он называет мои выходки, и брат отступит. Но не отвернутся ли от меня родные?

– Вы одна кровь, не отвернутся.

– Не знаю, чем могу быть полезна клану. Иногда мне кажется, будто я выпала из чужого гнезда. Но я люблю их. И – боги! – как ревностно наблюдать за ухаживаниями брата в сторону иных. Мне жадно делиться семьёй и отделения я не желаю. Парадокс на парадоксе.

Отрезаю розу почти под самым бутоном и протягиваю её девушке. Русые волосы забраны в слабую косу, тянущейся по позвоночнику, платье избрано скромное, но обтягивающее. Ей неудобно, но она вынуждена терпеть. То видно.

Вдруг бурей залетает старший брат.

– Гелиос! – восклицает Джуна и от неожиданности роняет розу.