Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

3.1

- Только если дракончика найдут, - напомнила подруга.

Она осторожно приподняла крышку шляпной коробки, в которой мы наскоро соорудили подстилку для питомца из меховой накидки и шерстяного платка. Коробка недовольно пискнула и пыхнула серым облачком, и Нинель опустила крышку.

- Мне что ж теперь, его на цепь посадить? - спросила я, заканчивая с починкой платья.

Нинель покачала головой.

- На цепь не надо, - сказала она уверенно. - Он не выдержит. Но ты только подумай, за тобой приехал красавец виконт. И повезет тебя....

- В одно из самых опасных мест в королевствах. И в мире, - закончила я.

Когда через полчаса мы с Нинель влетели на коврике в окно зала, где дяде с виконтом подавали кофе, оба подняли взгляды и молча наблюдали, как кружим под потолком.

Мы чинно приземлились на пол. Я, стараясь держаться достойно и гордо, как того требует этикет, подошла к дяде с виконтом и опустилась на мягкий табурет. Нинель, следуя моим указаниям, подняла коврик в воздух и, сделав показательный круг по залу, вылетела в окно.

Виконт проводил ее задумчивым взглядом.

- И что же, вам не страшно подниматься так высоко? - спросил он, неожиданно посмотрев на меня.

- Я с десяти лет поднимаюсь в воздух, - ответила я, задрав подбородок. - В полетах нет ничего опасного, если уметь управлять.

- Кто вас обучил, позвольте узнать? - уточнил виконт, приподнимая бровь.

Я постаралась выглядеть невозмутимой, но сердце почему-то пошло в пляс.

- Это в крови, - сказала я, едва сдерживая дрожь в голосе. - Маг либо летает, либо нет.

Губы виконта чуть расползлись в улыбке, делая его похожим на кота во время охоты. Он хмыкнул и произнес:

- Думаю, о кровном навыке вам придется забыть.

- Чему я вовсе не рада, - отрезала я.

Глаза дяди округлились.

- Элизабет! - выдохнул он. - Как ты себя ведешь!

Он окинул меня взглядом, полным ужаса и гнева, потом обратился к виконту:

- Не обращайте внимания на ее поведение. Ей всего восемнадцать. Для магов это не возраст....

- А в Черной Пустоши замуж выходят уже в тринадцать, - заметил виконт. - Так что по нашим меркам, леди Элизабет слегка перезрела.

Я вспыхнула от такой прямоты и раскрыла рот, не зная, что ответить на дерзость, а виконт, в который раз взглянул так, что захотелось превратиться в мышь, маленькую и незаметную, подальше от его всепроникающего взгляда.

Дядя прокашлялся. Выдержав паузу, проговорил:

- Так что? Когда вы планируете отбыть в Черную Пустошь?

- Вам не терпится проводить нас, дорогой дядя? - спросила я ехидно. - Хотели бы поскорее избавиться от любимой племянницы? Понимаю. Вам так долго пришлось меня терпеть... Но дни вашей печали окончены! Боги услышали ваши молитвы!

Я задохнулась, с трудом веря, что сказала это человеку, которому прежде не смела перечить, и приготовилась к каре. Но, вместо того, чтобы приструнить племянницу, лорд Гриндфолд беспомощно заморгал, глядя на меня поверх пенсне.

Виконт тоже посмотрел на меня сверху вниз, выразительно и укоризненно. А я съежилась, чувствуя себя бездушной и жестокосердной нахалкой, не знающей правил приличного общества.

Захлопав ресницами, попыталась понять, как этим двоим удалось превратить меня из жертвенной овцы, которую дарят дому Свартов, в хищную расчетливую тварь. Именно такой я себя увидела в их глазах, подслеповатых дядюшкиных, и холодных, как льдины, виконта де Жерона.

Дядя выпрямился. Думала, сейчас отчитает, и станет легче хотя бы от того, что понесла справедливое наказание. Но он мастерски подлил масла в огонь:

- Если ты готова, моя дорогая, мы не стали бы задерживать виконта, не так ли? Прости, милая, если что не так...

Я замерла с открытым ртом, понимая, что меня обвиняют в задержке отъезда. В голове возник образ увитой золотыми лентами овцы, почему-то с розовой шерстью, которая упирается и жалобно ревет, пока ее тащат на убой, а все смотрят с укоризной. И, несмотря на абсурд, овцу захлестывает стыд.