Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

10.3

- Виконт... - еле слышно прошептала я.

- Да, миледи?

- Почему я...

Его брови сдвинулись, лицо напряглось.

- Что-то не так? - спросил он тревожно. - Вы себя плохо чувствуете? Не переживайте, это скоро пройдет. Я тоже однажды тонул. Потом два дня глотка болела. Но все пройдет.

Я собрала силы и смогла подтянуть руки, чтобы сильнее натянуть одеяло на подбородок.

- Д-да... - проговорила я тихо. - Я вам верю. Только...

- Что? Да что с вами?

- Виконт, почему я голая?

Его брови взлетели на лоб, он отшатнулся и произнес так, словно я говорящее полено:

- Но не мог же я положить вас в постель в мокром платье. Вы бы заболели и, не дай боги, еще умерли бы от лихорадки. Что я потом Черному принцу скажу? Что не довез его четырнадцатую невесту?

Я нервно сглотнула и ощутила, как по всему телу растекся горячий стыд, щеки запылали, а я проговорила:

- К-кто меня разоблачал?

На этот раз покраснел виконт. Он прижал кулак к губам и очень фальшиво закашлялся.

- Миледи, - сказал он, словно бы в промежутках между приступами кашля. - Выздоравливайте, миледи. Всего вам наилучшего, миледи. А у меня дела.

Он спешно поднялся и по полу мелко застучало. Я проследила взглядом звук, и увидела, что с одежды виконта натекла лужа, а на одеяле осталось мокрое пятно.

- Кто меня разоблачал? - настойчиво повторила я, чувствуя, что щеки не просто горят, а пылают.

- Право, миледи, не стоит сейчас об этом, - снова замямлил виконт и опять закашлялся.

- Отвечайте!

Лицо виконта обрело сосредоточенное выражение, словно решился на что-то. Глядя мне прямо в глаза, он проговорил:

- На корабле нет женщин, миледи, и мне... пришлось... Я был вынужден помочь вам... Это вынужденная мера, уверяю вас.

- Мерзавец! Дрянь!

Обе подушки, что были на моей кровати, улетели в виконта, и обе достигли цели.

- Вынужденная мера?! - вскричала я.

- Прошу извинить, миледи, дела, неотложные дела, - скороговоркой проговорил виконт, уклоняясь от третьей подушки, и спешно ретировался из каюты.

Стоило мне остаться одной, как тяжесть обрушилась девятым валом, руки и ноги налились свинцом, и сил на стыд просто не осталось.

Я откинулась на подушки, и, казалось, прикрыла глаза всего на мгновение. Но когда снова их открыла, день за окном сменился сумраком, тело стало почти болезненно легким, что говорит об одном: несколько часов я провела без сознания.

Зевнув в ладонь, я перевернулась на бок и истошно закричала.

Рядом, на подушке, лежит цветок.

Черная эустома.

На языке цветов - смерть. Смерть в муках.