Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

Глава 11

Стоило мне умолкнуть, как поняла: в каюту стучат.

Что это не виконт, поняла сразу, он бы стучать не стал. Страх сразу улетучился, ему на смену хлынула волна жгучего стыда из-за того, что лежу голая и воплю, словно меня режут.

Следом пришло осознание своей распутности, при которой лежать голой перед виконтом и вопить во всю глотку нормально. От этого меня затрясла мелкая дрожь.

Разум подернулся дымкой, но утратить его помешала яростная пульсация в висках. Лишь спустя секунду вспомнила, что это не в висках стучит, а в дверь. И очень настойчиво.

Раздался ломкий, как бывает у подростков, чуть встревоженный голос юнги Конька.

Он спросил:

- Миледи? Миледи Элизабет? С вами все в порядке? Я проходил мимо. Показалось, вы кричали.

Я перевела дыхание, и стараясь говорить как можно спокойней, ответила:

- Нет, я не кричала, просто… Негодовала, оттого, что голодна.

На пару мгновений повисла тишина, потом возникло ощущение, что за дверью сглотнули. Я застыла, мысленно моля богов, чтобы у юнги хватило учтивости не входить, а он произнес:

- Виконт де Жерон распорядился, чтобы ужин подали в вашу каюту. Он сказал, вам не здоровится, и вы не сможете отужинать с ним на палубе. Когда будет удобно приступить к трапезе, миледи?

Я расчувствовалась, слушая, как старательно Конек подбирает слова. И еще больше от радости, что виконт, наконец, внял голосу разума и милосердия, и решил оставить меня в покое. Наедине со скорбью и позором.

Погрузившись в размышления, я совсем забыла о Коньке, но из-за двери раздалось:

- Миледи?

- Да-да! - невпопад ответила я, и за дверью настороженно замолчали, словно прислушиваясь. - Через полчаса в самый раз.

- Слушаюсь, миледи, - с облегчением сказал Конек, потом раздались удаляющиеся шаги, больше напоминающие бег.

- Диларион! - воскликнула я, когда дракончик высунул мордочку из-под одеяла и сонно зачмокал. - Мы не успеем! Мы опоздаем!

Я откинула одеяло, вскакивая из постели, а, когда на пол упал черный цветок, напугавший меня минуту назад, только досадливо цокнула.

Спустя мгновение с пальцев сорвалась искра. Серое облачко пыли, которое только что было зловещей эустомой, закружилось волчком, а затем и вовсе исчезло в окне.

Я же со скоростью лани помчалась в купальню и, подставившись горячим потокам, постаралась не думать, что недавно по моей коже скользили чьи-то руки.

Диларион восторженно плескался в раковине, повизгивая и похрюкивая. Видя радость питомца, я щедрой рукой ополовинила в раковину бутыль с розовым мылом. Спустя секунду купальня заблагоухала цветущим лугом, а еще через десять и вовсе исчезла в розовых облаках, сквозь которые пришлось пробираться к выходу чуть ли не наощупь.