Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

16.1

- Испугался, маленький? - ласково прошептала я и склонилась, чтобы подобрать Дилариона с палубы.

Стоило коснуться гладкой шкурки, меня дернуло в сторону. Не успев сохранить равновесие, я замахала руками и шлепнулась рядом с дракончиком. В глазах потемнело, а в грохоте воды не смогла различить - шумит это внутри головы или снаружи.

Диларион заверещал и вскарабкался на плечо, как белка.

Запоздало покрутив головой, я оглянулась. Матросы все еще драят палубу в пятидесяти шагах, попугай Старпом расселся на рее бизань-мачты и недобро глядит в нашу сторону, а на смотровой площадке в бинокль таращится кто-то из матросов…

- Чудно, Диларион, - проговорила я. - Ощущение, словно меня толкнули. Это от слабости, наверное.

Дракончик заверещал на своем лишь ему понятном языке, а я, подумав, добавила:

- И от голода.

Встав на ноги, отряхнула юбку и погладила Дилариона, который снова устроился на плече.

- Интересно, где у них кухня? - спросила я. - Позавтракать так и не удалось. Вместо обеда мы сами чуть не стали обедом магнакарид, и требовать разносолов сейчас было бы крайне невежливо… Но ведь нам много не надо, правда, Диларион? Просто попросим кусок хлеба с сыром. 

При мысли о только выпеченном, ароматном хлебе и нежном сыре рот наполнился слюной, и я решительно двинулась прочь с верхней палубы.

- Он даже не должен быть свежим, - проговорила я, сглатывая. - Достаточно даже просто сухарика… Маленького совсем сухарика. Двух. А лучше трех.

Я спустилась по ступенькам и нырнула под лестницу.

Когда мимо прошло двое матросов, присела в книксене. По лицам видно, сильно удивлены меня здесь встретить, но тщательно стараются это скрыть.

- М-м-м, - промычала я и запнулась, вспомнив, какое веселье вызвало у матросов обращение «милорды», - мм… почтеннейшие…

- Да, леди? - спросил смуглый черноволосый парень, едва ли старше меня.

- Скажите, пожалуйста, где у вас кухня?

- Камбуз, миледи, - поправили меня. - Кухня на корабле - это камбуз. Прямо по коридору и налево первая дверь.

- Благодарю, - проговорила я, вновь приседая.

О том, что кухня, которая, камбуз, впереди, догадалась бы, даже если б не спросила дорогу. Стоило пройти по коридору немного вперед, как ноздри защекотал запах жареного лука, тушеных овощей и свежего хлеба.

Прислушиваясь к гвалту, что раздается из-за широкой дубовой двери, я прибавила шаг. Наконец, решившись, робко постучала.

Мне ожидаемо не ответили, и я, переступив с ноги на ногу, толкнула створку. Камбуз обрушился на меня запахами съестного, лязганьем ножей, черпаков, кастрюль и переругиванием поваров в белых колпаках.

- Я не посмотрю, что во дворцах готовить привыкли! Дышло вам в глотку, а не мускатный орех! Ишь, моду взяли! Магнакариды и без орехов хороши! - восклицал, потрясая внушительным черпаком, детина с красным лицом и красными, налитыми кровью глазами.   

- Вагвар! Мегзавец! Дуболом! - отвечали ему, почти одновременно, двое: тонкий и толстый, в идеально белых накрахмаленных колпаках и халатах.

В отличие от первого, оба говорят на смеси южного и восточного наречий с характерной заменой «р» на «г», что встречается только в Лаудании и Висерте.