Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

17.2

Виконт перевел дыхание и посмотрел на меня устало.

- Жизнь, надежда, честь. Странные у вас приоритеты. Получается, что жизнь вы цените меньше всего? Даже меньше надежды?

Сетуя, что наговорила лишнего, я проговорила, едва сдерживая дрожь:

- Я не собираюсь обсуждать свои приоритеты. По крайней мере с вами.

Прежде, чем виконт успел ответить, спросила:

- Что-то еще, виконт де Жерон?

Де Жерон устало посмотрел на меня и вздохнул.

- Я хотел сказать, что ужин в восемь.

Когда присела в книксене, у виконта снова дернулся глаз.

- Благодарю, виконт, - проговорила я натянуто. - Но у меня нет аппетита.

Затем быстро развернувшись, направилась в сторону каюты, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарыдать.

За спиной раздалось тихое:

- Если не выйдете к ужину, клянусь, я приду в вашу каюту, привяжу вас к кровати и накормлю силой.

Я присела в книксене, и произнесла, не оглядываясь:

- Буду вовремя.

Уже подходя к двери, услышала команду, отданную громогласным голосом капитана Сэма:

- Вахту к каюте леди!! 

Оказавшись в одиночестве, я облегченно выдохнула, понимая, что больше не надо сдерживать рыдания. Проведя ладонью по щеке и недоуменно взглянув на мокрые пальцы, осознала, что плачу уже давно.

Из окна раздался возмущенный писк дракончика, потерявшего хозяйку. Стоило Дилариону влететь в каюту, я с силой захлопнула ставни. А потом упала на кровать и разрыдалась.

Плакала долго и горько. От жалости к себе хотелось рыдать больше, чем от резких слов виконта. Едва успокаивалась, в памяти всплывали его глаза, которые смотрят злобно и с ненавистью, и волна истерики накатывала с новой силой.

Наверно, плакала бы до самого вечера, если бы не дракончик, который взволнованно перебирает лапками по кровати, сминая покрывало и поскуливает, словно потерянный щенок.

Свернувшись в клубок, я обняла подушку и гнусавым голосом позвала дракончика:

- Дилариод, все хорошо. Все хорошо, де бойся…

Голос прозвучал жалобно, а слова жалко и фальшиво. Я снова начала всхлипывать, перемежая рыдания причитаниями, чтобы не пугать дракончика еще больше.

- Хорошо… Хорошо… Черт побери, что же тут хорошего! Диларион! Вот за что он так со мной? И как я могла? Как могла назваться леди Черной Пустоши? Я же боюсь этого, боюсь, как огня, Диларион…

Дракончик что-то пискнул, а меня осенило.

- Если бы я могла выбирать, знаешь, что бы я выбрала?

Дракончик заинтересованно хлопнул глазами-бусинками.

- Если бы я могла выбирать… Я хотела бы, чтобы это плавание никогда не заканчивалось! - выпалила я и испуганно закрыла рот ладонью.

Тут же каюта содрогнулась от смеха. Жуткий, леденящий, пугающий до одури женский хохот раздался так неожиданно, что я замерла, словно превратилась в статую. В следующее мгновение я забилась в угол, прижимая к груди дракончика одной рукой, а второй сотворила вокруг мерцающий щит.

Хохот умолк, по каюте пробежал легкий ветерок, и снова все замерло, а я поняла, что грохот в ушах, это биение сердца.

Чуть прищурившись, оглядела каюту истинным зрением, но она выглядит также, как и за секунду до хохота: кровать, стол, стул, сундуки, коробки. Если бы несколько секунд назад здесь был призрак, тем более призрак мага, я бы это увидела. Но в каюте пусто.

- Это говорит только об одном, Диларион, - прошептала я. - Или я схожу с ума от горя, или… Или призрачная леди была сильным магом. Сильнее меня. Хотя тетушка называла меня одаренной…

Дракончик пискнул, как если бы ему не понравился ни один из вариантов.

- Я сказала правду, Диларион, - проговорила я. - Я не хочу в Черную Пустошь. Я не хочу, не желаю быть леди Черной Пустоши. Я… Лучше каждый день подвергаться сотне опасностей, и терпеть все это… Только не то, что велит мне долг.

Диларион свернулся в клубочек и зажмурился. Тельце часто вздымается от дыхания, раздвоенный черный язык облизал пальцы. Не знаю, сколько просидела неподвижно, боясь потревожить сон пригревшегося питомца, когда в дверь постучали.

- Ужин через пятнадцать минут, леди, - раздался ломкий голос Конька.

- Благодарю, Марко! - крикнула я юнге, вскакивая с кровати.

Памятуя об угрозе виконта, которую тот, несомненно, претворит в жизнь с изощренным удовольствием хищника, я вскочила с кровати.