Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

23.2

Приподняв голову, я огляделась, убеждаясь, что по-прежнему одна в каюте.

Высунув из-под одеяла руку, щелкнула пальцами, и под потолком закружила стайка магических мотыльков. Но света ощутимо убавилось, когда двое из них вдруг заискрили и потухли.

- Да, так куда лучше, - громко произнесла я, в надежде, что Вивьен Ру услышит. - А то получилось слишком уж много света...

Заметив, что в унисон сказанному начала мигать чуть не половина мотыльков, я испуганно сглотнула.

В тот момент, когда я готова была вскочить с кровати и выскочить за дверь прямо в сорочке, по палубе прогрохотали шаги. Мерцание мотыльков прекратилось, в каюту вернулся ровный свет. Глубоко вздохнув, я опустилась на подушку и прикрыла веки.

Прислушавшись, услышала, как моряки, что несут вахту под дверью переговариваются вполголоса, и осознание того, что я не одна, успокоило.

Снова раздались шаги, и один из тех, кто провожал меня до каюты из лазарета, резко сказал:

- Не положено.

В ответ раздалось ругательство, настолько грязное, что мои щеки запылали. Выругавшись, Морской Бык пробасил:

- Что значит, не положено, песьи дети? Кому это не положено?

Ему тут же ответили, подчеркнуто вежливо и услужливо, но все же неприступно:

- Нам не положено, дядя. Нам. Не положено никого пускать к леди.

- Леди почивать изволит, - присоединился к беседе второй матрос.

- Да что вы удумали? - прорычал кок. - У леди за весь день маковой росинки во рту не было, кто ж почивает на голодный желудок?

Я закусила губу и смяла одеяло пальцами. Первым порывом было броситься к двери и распахнуть ее настежь, но, когда вспомнила, в каком я виде, осталась в кровати.

Какое-то время моряки спорили о том, стучать или не беспокоить "леди". Спор окончился заверением матросов, что, если услышат хоть шорох из каюты, тут же постучат и предложат мне "гору еды, которую ты, дядя, зовешь парочкой бутербродиков".

Морской Бык нехотя согласился, но не успел удалиться, как его окликнули:

- Дядя?

- Что вам еще?! - прогрохотал кок.

- А зачем леди Черной Пустоши эта миска с кровью? - осторожно уточнил моряк дрогнувшим голосом и добавил: - Или мы чегой-то о ней не знаем?

- Так то дракону ейному, - пробасил Морской Бык, и в ответ облегченно выдохнули.

То ли Диларион понял его слова, то ли учуял свежую, еще дымящуюся кровь, но в следующую секунду заверещал, словно его режут и ринулся к двери. Не рассчитав силы, врезался в дверь, осел на пол и тут же принялся снова тыкаться в дверь мордочкой. При этом верещал так, словно собака, которую украли у хозяина и куда-то везут помимо воли.

В унисон его писку прозвучал рев кока: "малыш!", а я поняла, что выйти придется.