Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

24.1

- Пытаюсь спать. В отличии от вас, мне в предыдущую ночь этого сделать не удалось. Так что, даже если буду храпеть, можете толкать и вопить, мне плевать.

- Да что вы несете, виконт? - сказала я, отодвигаясь и прикрываясь одеялом. – Несмотря на... произошедшее, вы ведете себя слишком фривольно. Вы в моей постели. Но можете хотя бы отодвинуться на другой край? Вы меня смущаете.

Он дернул одеяло на себя, прикрывая себе плечо, словно замерз, хотя остальное тело все еще открыто. Я не успела удержать и только охнула, когда вновь оказалась в одной сорочке перед ним. Но виконт даже не посмотрел, лишь сложил руки на груди, как солдат прикорнувший у пенька в походе, и сказал:

- Не мелите ерунды, миледи. Вас не смущало высадиться в одиночку на Загрийском острове. Куда уж мне. Тем более, в вашей постели я не первый раз.

- Вы понимаете, как это звучит? - прошептала я неверяще.

- Послушайте, Элизабет, - произнес виконт, приоткрыв один глаз и быстро оглядев меня так, что захотелось укутаться в рясу жреца и скрыться в келье, - ложитесь спать и перестаньте выводить меня. Видят боги, чего мне стоит не удавить вас собственными руками после всего, что вы натворили.

Я нервно сглотнула и неуверенно щелкнула пальцами. Светящиеся мотыльки погасли, и в каюте воцарился полумрак, от которого даже в присутствии виконта по спине пробежали мурашки.

- Не очень-то обнадеживают ваши слова, - сказала я, ложась на место.

- Какие именно?

- О желании удавить.

- Ну, - протянул виконт глухо, - пока не удавил. Я обещал доставить вас его высочеству живой.

Мне снова стало не по себе. На всякий случай отодвинулась на самый край и спросила осторожно:

- Не значит ли это, что вы захотите выместить на мне беспричинную злобу, когда мы прибудем?

Позади зашуршали простыни, я ощутила, как ко мне приблизилось горячее, а в ухо резко зашептали:

- Элизабет, замолчите уже и спите. Иначе вы нарветесь на наказание, за которое мне принц потом спасибо скажет. Спите и не болтайте ерунды. Никто на вас в Черной Пустоши вымещать злобу не станет.

Он лег, но слишком близко, и сквозь тонкую сорочку я ощущала жар его тела, которое успела рассмотреть пока мотыльки освещали каюту. Оно было немного смуглым, как бывает, когда кто-то нарочно подставляет кожу солнцу. Но мышцы и шрамы были настоящими, что значит, виконт действительно пережил многое. И все же, не смотря на справедливость упреков, которую могла признать только мысленно, тон де Жерона оставался непозволительным.

Щелкнув пальцами, я снова поднялась и уставилась на развалившегося в моей постели виконта. Тот сонно заморгал, словно вырвали из глубокого сна и, скривившись, посмотрел на меня неодобрительно, вполглаза.

- Вы кем себя возомнили, виконт де Жерон? – проговорила я, стараясь подражать манере Бенары, чтобы придать себе уверенности, и дернула одеяло на себя.

- Что? – переспросил виконт хмуро.

Но прежде, чем виконт успел вцепиться в край, я намотала одеяло на себя, как гусеница и нервно добавила:

- Рабовладельцем, что сечет несчастных на конюшне?

Де Жерон уставился на меня обоими глазами, злыми и широко раскрытыми.

- Ваша просвещенность в некоторых вопросах пугает, леди Элизабет, - проговорил он так тихо, что я непроизвольно нагнулась, чтобы услышать окончание фразы.

Но стоило приблизиться к нему, как рывком оказалась на опрокинутой навзничь. Виконт же навис надо мной, прижимая сильным и очень горячим телом, предупреждая попытку не то, что пошевелиться, а даже вдохнуть. При этом продолжал буравить взглядом, только смотрел почему-то не на глаза, а на губы.

Я часто заморгала, а затем закусила губу и зажмурилась.

- Вам не помешало бы, леди, оказаться выпоротой. На конюшне, - хрипло выдохнул виконт и я зажмурилась еще больше, отказываясь верить в услышанное.