Сердце Чёрной Пустоши. Книга 1

26.5

- Понимаю, что не самки барбиглази, - ответила я, и грозно добавила: - Перестанете вы или нет ставить меня в глупые положения?!

Неожиданно на выручку виконту пришел боцман.

- Да ведь вы, леди, сами подставились, - добродушно заметил он, пыхнув трубкой.

- А вот от вас, уважаемый Роджер, я такого свинства не ожидала! - возмутилась я.

Боцман хмыкнул, а виконт процедил, буравя меня взглядом:

- Значит, от меня вы ожидаете свинства, леди Гриндфолд? Так, выходит?

- Выходит, так, виконт де Жерон, - ответила я c достоинством. - Лучше и не скажешь. Тем не менее, на берег я вас доставлю самолично.

Не прощаясь, виконт развернулся на месте и удалился чеканным шагом.

- Жестко вы с ним, леди, - задумчиво пробормотал боцман, пыхнув трубкой. Но заметив мой взгляд он тут же спохватился. - Что ж я тут с вами стою! Дел-то немеряно!

Он неуклюже раскланялся и торопливо удалился, забыв забрать подзорную трубу.

А я приставила тубус к глазу и вздрогнула, отметив, что мой новый дом стал на несколько миллиметров больше.

Пару раз меня окликали, кажется, что-то отвечала, даже приседала в книксене. Мысль о том, что через несколько часов увижу человека, которому отныне принадлежит моя жизнь, не позволяла оторвать взгляда от приближающейся земли. Возможно, в другой раз эти полдня показались бы вечностью, но сегодня я видела, как материк приближается с ужасающей скоростью.

Гора разделилась на несколько макушек, самые высокие оказались покрытыми снегом, те, что пониже, стоят в пышных зеленых шапках.

Кажется, заморосил дождь, потому что чьи-то руки укутали меня в плащ, не забыв надвинуть капюшон на голову. Я, не отрывая тубус от глаз, присела в книксене и пробормотала слова благодарности, а мне ответили голосом виконта, что не стоит...

Наконец, бодрый голос Конька вывел из забытья.

- Прибыли, миледи! - проорал он в ухо.

Я оглянулась на юнгу и невольно улыбнулась. Марко сияет от счастья, должно быть, истосковался по родной земле и близким, а я в последний раз взглянула на пристань. Несколько черных, украшенных золотом дормезов, что стоят обособленно, красноречиво говорят о том, что это за мной.

- Позволите, миледи? - спросил Конек, протягивая руку за подзорной трубой и, когда я вернула ему тубус, присвистнул и сообщил: - А Черного Принца среди встречающих нет.

- Как нет? - не поверила я. - Ты уверен?

- Точно, леди, - ответил парнишка. - Его бы я узнал. Да и вы тоже.

Я хотела спросить, что значит эта загадочная фраза, но Конек выпалил, что ждут только меня.

Наскоро проверив Дилариона, сыто дремлющего в шляпной коробке, я спустилась на нижнюю палубу и к своему изумлению обнаружила выстроенную в ряд команду, состоящую из капитана, матросов, коков и даже поварят.

- Мы хотели бы подарить вам кое-что, миледи, на память, - улыбаясь, сообщил капитан.

Я перевела настороженный взгляд на виконта, недоумевая, приличествует ли леди принимать подарок от посторонних мужчин. Но виконт лишь сдержанно улыбнулся и поднял ладони, показывая, что он здесь ни при чем.

Сглотнув, я перевела взгляд на капитана, и тот, довольно ухмыляясь, скомандовал зычным голосом:

- Марко! Пли!

Конек подбежал к пушкам, отчего-то поставленным на попа, где уже стояло несколько матросов и принял из рук одного из них факел. Одновременно они подсунули факелы под пушки, и в следующий миг уши заложило от грохота.

Команда, присутствующая при этом завопила:

- А-хой! А-хой!

А у меня навернулись на глаза слезы и заскользили по щекам, когда увидела высоко в небе в черном пушечном дыму огромное красное сердце.

Не знаю, сколько так стояла и всхлипывала, глядя на скопище красных огней в форме сердца, когда виконт вложил мне в пальцы батистовый платок.

- Миледи, - прошептал он. - Команда хотела порадовать вас, а не расстроить.

Улыбнувшись сквозь слезы, я присела в книксене, и пролепетала:

- Это лучший подарок в моей жизни, милорды...

Моряки восторженно завопили, и принялись подбрасывать в воздух головные уборы, а попугай Старпом описывал над всем этим круги и вопил:

- Вир-ра! Майна! А-ахой!

Когда нас с виконтом в шлюпке опускали в воду, я стояла, прижав к груди шляпную коробку и махала свободной рукой матросам, что свешиваются через край корабля. А по щекам текли слезы.